Детдом

Все вокруг подумают: если Зоннершайн в этот ансамбль вкладывается, значит, дело будет…

– Именно. Так и мы со Светкой и рассуждали. Но вот у них есть явный перекос, и что тут сделать – не ясно…

– Какой перекос? – спросила Ирка."

"– Звериная серьезность. Все их песни… В них совсем нет легкости, игры. От них устаешь. Чтобы по-настоящему завоевать аудиторию, стать действительно популярными, им нужно сформировать вторую половину репертуара. Хотя бы одна-две песни, во время исполнения которых слушатель мог бы передохнуть, улыбнуться… Понимаешь?

– Чего это? Не понимаю совсем! – упрямо выпятив нижнюю губу, сказала Ирка.

– Нет, я имела в виду вовсе не «зайчиков», Ирка, – терпеливо объяснила Анжелика. – Понимаешь, весь мир искусства, вообще весь мир так устроен. Есть высокое искусство и как бы низкое. Трагедии Шекспира и площадный театр. Верхняя и нижняя половина одного и того же. Единое целое.

– Но, Анджа! – с комическим испугом воскликнула Ирка. – У меня уже давно нет талии!

– На пятом десятке это необязательно, – заверила подругу Анжелика. – Это называется – цельная личность!

– А-а… А я придумала! – вдруг сказала Ирка.

– Что ты придумала?

– Ну песню. Для ансамбля. Ты же говорила – им надо.

– Ирка! – Анжелика взглянула с сомнением. – Ты, конечно, цельная личность, но разве умеешь песни сочинять?

– Не умею, конечно, – засмеялась Ирка.

– Помню, – вздохнула Анжелика.

– Конкурс самодеятельности не забыла? И Натку, деревенскую девочку, организатора нашего? Так вот, та песня называется – «Конфеты в полосочку поперек»!

Анжелика некоторое время молчала и хмурилась, припоминая события тридцатилетней почти давности.

– А что, Ирка, ты и слова ее помнишь? А ну-ка – напой!

Ирка закатила глаза и запела. Голос у нее был высокий, слегка визгливый, в общем такой, какой нужно. Когда зазвучал припев второго куплета, Анджа начала подпевать.

* * *Пронзительный, прямо-таки душераздирающий свист взвился к обшарпанному потолку зала, и, казалось, прошил бывший дом культуры пищевиков насквозь.