Детдом

Но вот интересно: какое количество из этих людей задумалось или хотя бы просто вспомнило о том, что при всем этом безобразии присутствовали еще полтора десятка мужиков, скорее всего, психически вполне здоровых и дееспособных? И, кажется, по общему мнению получается, что они тут как бы ни в чем и не виноваты?

– Не знаю, Светка, – Анжелика покачала головой. – Я не думала об этом специально…

– Никто не думал, – Света как-то по-лошадиному дернула шеей. – Специально, я бы сказала, не думал… Ну да ладно… А последний из них, Дмитрий?

– Отец Дмитрия был наркоманом, и мать отказалась от него еще в роддоме.

– Известно, чем! – фыркнула Света.

– Ну а все-таки, что ты решила? Мне же нужно дать какой-то ответ этому вежливому биороботу Владимиру, да и Аркадий, когда выйдет из психиатрической больницы, скорее всего позвонит мне… Я им искренне сочувствую, но ничем помочь не могу. Сама понимаешь, что менеджер из меня – менее, чем никакой.

– Я имела счастье видеть обеих, – заметила Света. – Одна – старорежимного вида дама с фиолетовыми кудрями и белым накрахмаленным кружевным воротником, похожа на сушеную воблу, зовут – Анна Сергеевна Милорадович. Вторая – этакий пожилой розовый поросеночек, из бывших профсоюзных активистов. Вместе смотрятся как умеренно злая карикатура на наше советское прошлое. Ну, а их подшефные биороботы, стало быть, из Азимовского будущего…

– Прелестное сочетание! – воскликнула Анжелика.

– Слушай, я как раз хотела тебе сказать…С Настькой беда совсем!

– Что случилось?! – встревожилась Анжелика.

– Мне ее агентша звонила, и еще директор бюро, просили повлиять… А я что могу? Девке скоро тридцатник стукнет!

– Если я правильно помню, Насте – двадцать шесть лет, – сказала Анжелика. – Но что именно с ней происходит?

– Да ничего, в том-то и дело! Лежит себе на диване, смотрит журналы, телевизор, чай пьет.