Детдом

«Может быть, прав Дмитрий, и я так и не стал до конца человеком?» – спрашивал сам себя Кай."

"Отмотав за ночь полтора десятка километров, переплыв широкую салму, и отыскав самый высокий гребень, он осторожно залез на хлыст, оставшийся от погибшей в результате низового пожара ели. Так нашел место, где брал его мобильный телефон. Ему пришло два сообщения. Первое было от Олега: «Кай, опасность. Алекс – старый знакомый. Звукорежиссер Юрий – националист.» Прочитав это сообщение, Кай довольно оскалился. Спасибо, Олег, кое-что становится ясным.

Сберегая заряд, Кай не стал отвечать Олегу. Олег верит в силы воспитанника и все поймет. Хватаясь за самое человеческое, что сумел отыскать в себе, он не смог позвонить, но отправил Антонине сообщение:

«Ты нужна мне, как лес, как море, как небо.»

Светило солнце. Внезапный крупный дождь на мгновение повис в воздухе, как множество нитей хрустальных бус.

* * *– Вита-алик? – припоминая, сказала Настя. – Здра-авствуй, Вита-алик!

Виталий стоял на пороге без тапок, в полосатых носках и футболке с видом Московского кремля. Смотрелся он потерянно. В глазах – разочарование и, пожалуй, непонятный испуг.

– Я к Тосе пришла, поговорить, – объяснила Настя и вежливо добавила. – Можно?

– Можно, – Виталик посторонился и пропустил Настю в маленькую прихожую, посередине которой, подошвами друг к другу, лежали огромные уличные мужские ботинки.

– А Тоника нет, – сказал Виталик и сморщил нос.

– А где же она? И когда вернется? – спросила Настя.

– Она уехала. И я не знаю, куда… Она мне ничего не сказала!

– Ага, – промолвила Настя и внимательнее посмотрела на молодого человека. Большие ноги Виталика в полосатых носках показались ей трогательными.

– Почему? – глупо спросил Виталик, а потом уточнил свой вопрос. – А кого еще?

– Меня, конечно, – Настя пожала круглыми плечами, сбросила уличные туфли и босиком прошла в комнату. – Кай тоже уехал. И мальчики-музыканты, для которых я рисовала песни. Их певица Ольга одичала, как кошка, которая ушла от хозяев жить на чердак. А тетя Анджа и Олег сидят на дереве, как птицы осенью, и глядят в разные стороны.