Детдом

 – Ты… А я, кажется, еще больший дурак, чем всегда думал! Господи, какой же я нелепый, ничего не разумеющий, ископаемый дурак! Анджа мне этого никогда не простит!

– Я вас… я тебя не понимаю! – поднимаясь, сказала Антонина. – Если тебя это интересует, то мама всегда была достаточно высокого мнения о твоих интеллектуальных возможностях. Она часто говорила, что не понимает, как при скрещивании двух умных, образованных людей могло получиться такое неинтеллектуальное существо, как я. Но это, кажется, все равно.

Пойдем, а то действительно опоздаем в театр. Мама будет злиться…

Глава 14

– Я боюсь за Владимира! – сказал Дмитрий, входя в комнату к Жене и Егору.

Обе комнаты, в которых жили юноши, были обставлены практически одинаково. От комнаты Владимира и Дмитрия данное помещение отличалась тем, что на его стенах висели картинки из календарей – церковного содержания на стороне Егора и с фотографиями хищных животных – львов, тигров, волков – на стороне Жени. Все вместе получалось достаточно интересно.

– Ты боишься, что Владимир сорвется? – спросил Женя. Сорваться – это было ему понятно.

– Или перестанет все делать? – спросил Егор, который легко мог представить себе подобный исход событий.

– Я боюсь, что он кого-нибудь убьет и его посадят, – исчерпывающе объяснил Дмитрий и сел на стул посередине комнаты.

– После смерти Клавдии Петровны даже у него снесло крышу, – печально констатировал Егор."

"– И я его понимаю, – добавил Женя.

Клавдию Петровну обнаружила соседка. Женщина лежала у входа в парадную и к приезду скорой была мертва уже около получаса.

Причиной смерти сначала считали удар по голове тяжелым тупым предметом, а потом – после экспертизы – острую сердечную недостаточность, развившуюся на фоне психической и физической травмы. То есть, если бы соседка вошла в парадную практически вслед за преступником, Клавдию Петровну еще можно было бы спасти. Именно этот факт почему-то доводил Владимира до состояния практической невменяемости. Приблизительно полтора десятка человек, включая судебного следователя, по очереди объясняли ему, что подобные вещи нельзя предусмотреть заранее, и он никак не мог все время ходить по пятам за пожилой женщиной, чтобы быть готовым ей помочь… Ничего не помогало. По образному выражению Егора, у Владимира действительно «снесло крышу». Зрелище было до крайности угнетающим. Анжелика, как психолог-профессионал, считала, что смерть Клавдии Петровны сыграла роль спускового крючка.