Детдом

Среди них были белые, голубые, розовые и даже зеленые. На всех рисунках без исключения был изображен Олег. Часто, составляя ему компанию, откуда-то из переплетения плюща выглядывал пухлый младенец. На некоторых листах можно было видеть и девушку, отдаленно похожую на саму Настю. Несходство заключалось в том, что нарисованная, вся обвитая какими-то листьями и ветвями Настя излучала первобытную вакхическую радость, почти полностью преображающую ее незначительные изначально и еще смазанные нетренированностью интеллекта черты.

– У? – спросила Настя, поднимая на Антонину взгляд и тяжелые веки, как поднимают с пола упавшую книгу.

– Что все это значит? – обвинительным, визгливым тоном начала Антонина. – Ты что же себе думаешь?! Ты думаешь, что вот так вот можешь…

– У-у, – сказала Настя. – А почему нет?

– Настька! Ты когда-нибудь о ком-нибудь кроме себя думаешь?!

– Да. Вот о тебе думаю. Я потому и спросила: ты кого хочешь, братика или сестричку? Мне-то самой все равно.

– Настя, послушай меня, – Антонина отчетливо и безнадежно пыталась взять себя в руки. – Я не спорю: ты молодая, талантливая и вообще все при тебе. Тебе может хотеться замуж, и родить ребенка, и все такое. Я вполне готова допустить, что мой так называемый папаша на тебя может запасть и даже уже запал, особенно, если ты уже показала ему эти рисунки… Он всегда был слаб по этой части…

– А! – догадалась Настя.

– Мне совершенно наплевать на этого гребаного супермена, моего так называемого папашу! – отчеканила Антонина. – Так же как и ему с самого начала было наплевать на мое существование. Хоть с кашей его ешь! Но есть еще и моя мать!

– Тетя Анджа? – нешуточно удивилась Настя.

– А то! – отрезала Антонина. – Как сказал бы дядя Израэль: найди-ка ты себе другой камень для проявления из него великой поэмы, а? Добром тебя прошу…

– Тося! Подожди! Я не понимаю! – Настя встревожено заелозила по кровати и от волнения даже перестала растягивать слова. – Почему? Тетя Анджа и Олег когда-то… да! Но они же уже тогда разошлись, и ты родилась, а он уехал… И что же? Ничего же у них нет и быть не может.