Мой любимый враг

Кто она, это бедняжка? Возможно, одна из моих бывших горничных, что не захотела служить Аранте?

Я медленно приблизилась к женщине. Осмотрелась вокруг. Никого нет поблизости. У меня в кармане фляжка с водой. Единственное, чем я сейчас могу ей помочь, это дать несколько глотков воды.

Подошла вплотную к несчастной. Аккуратно откинула прядь, закрывающую лицо.

— Пить, — прошелестела женщина одними губами. Приподняла голову, бросив на меня измученный взгляд.

Сердце кольнуло от узнавания. Одна из моих служанок, что также, как и я сейчас, заботилась о моей одежде и наполняла ванну водой.

Быстро достала фляжку и поднесла к губам женщины. Та стала жадно пить большими глотками. Оторвалась от фляжки, когда там не осталось и капли.

— Спасибо, — выдохнула женщина, — мне бы корочку хлеба… два дня во рту и крошки не было.

— Я достану. Чем мне еще помочь?

— В сундуке мои платья… я не могу ходить в этом, — женщина всхлипнула. Ее платье, разорванное до пояса, свисало лоскутами, не прикрывая тела.

— Не волнуйся, я принесу твою одежду.

Из глаз женщины закапали слезы. Она судорожно всхлипнула, проговорила, сквозь рвущееся рыдание:

— Ты так добра… все боятся ко мне подойти… боятся, что Аранта накажет за помощь.

Во мне вскипает гнев. Как же можно быть такой жестокой! Мне хочется пойти наперекор Аранте и помочь несчастной женщине. Аранте сейчас точно не до меня. Развлекается с ненавистным драконом. Вокруг тихо и кажется, что никто не видит нас. Надеюсь, что приближающаяся темнота скроет мои действия.

Бегу по темным коридорам замка на кухню. На блюде несколько кусков хлеба, оставшихся от ужина. Накрыты чистой тряпицей. Незаметно беру кусок и бегом назад.

Темные коридоры кажутся нескончаемыми. В ушах лишь гулкий стук собственного сердца и звук деревянной подошвы башмаков, цокающих по каменным плитам пола.

Еще поворот. С разбегу врезаюсь во что-то твердое. Руки упираются в плотные кожаные пластины.

— Кто это тут у нас? — громыхает над ухом ухмыляющийся голос.

Тяжелая рука ложится на плечо и меня разворачивают лицом к светильнику на стене.

— Я помню тебя! Вот и попалась, птичка!

Сердце тревожно екает, когда я перевожу взгляд на лицо, изуродованное многочисленными шрамами.

20

— Немедленно уберите от меня руки! — холодно говорю я. На миг забываю, что служанка и в голосе прорываются повелительные нотки.