Мой любимый тиран

Девушка нехотя выбралась из заботливых объятий и на это только благодарно кивнула…

ГЛАВА 33

Заботливо накинув на плечи девушке пальто, Константин снова приобнял Нину и повёл к стоянке, пиликнув отключением сигнализации. В тот момент, когда он уже усадил свою даму на переднее сидение и щёлкнул ремнём, к нему подскочил взбешённый и еле стоящий на ногах знаток древне-Римских традиций распития спиртных напитков.

Сергей с разбегу навалился немаленькой пьяной тушей на соперника и обдал его перегарным дыханием:

- Ах вот как у вас принято обращаться с девушками друзей?! – молодой человек для большей устойчивости вцепился в лацканы пиджака соперника, - Я сейчас из тебя душу вытрясу, сволочь!!!

Константин, брезгливо отцепив от себя не в меру агрессивного «друга», сделав ловкую подсечку, усадил того на тротуар и, наклонившись к самому его лицу, зло прошипел:

- Сиди здесь, патриций, и не рыпайся! А когда протрезвеешь, сходи в библиотеку и почитай что-нибудь про этикет.

Сергей, было, попытался что-то вякнуть насчёт того, что приличная леди с кем пришла в общественное место, с тем должна и уйти, иначе она просто шлюха.

Беркутов угрожающе скрипнув зубами, снова к нему наклонился и, морщась от плотного облака винных паров, окружавших молодого человека, снова ему прошептал, но так, чтоб не слышала испуганно вжавшаяся в сидение Нина:

- Если ты ещё раз хотя бы попытаешься коснуться своим зловонным липким языком этой дамы, я тебе выбью все зубы! Ты меня понял, кретин? Сиди здесь и думай над своим скотским поведением.

Он с силой нажал на плечи «патриция», усаживая его обратно, потом обошёл свой лексус и сел за руль. Сергей так и остался на тротуаре, провожая растерянным мутным взглядом отъезжающую машину, но крикнуть ей вслед «Шлюха!», всё же, не решился, хоть и очень хотелось.

* * *Сжав в поддерживающем жесте дрожащие холодные пальцы Нины, Константин вывел машину на трассу, направляясь по пустой дороге к окраине города, где находился его коттедж. Весь путь молодые люди молчали, думая каждый о своём…"

"Константин Сергеевич уговаривал сам себя на этот раз ничего не испортить и повести себя правильно и осторожно.