Мой личный ангел

Помню, иногда, слушая ее, я ловил себя на том, что совершенно не запоминаю слова, лишь любуюсь ее красотой. В общем, через полгода мы с ней оба решили, что влюбились друг в друга раз и навсегда. Эти наши разговоры, кто кого больше любит — это был такой детский сад, мне даже странно сейчас вспоминать. И когда мы решили сбежать, ведь не думали ни о чем реальном. Где будем жить, на что? Просто мы были детьми, с гормонами в крови и подростковым бунтарством.

— Кстати, зачем вы решили сбежать? Судя по твоему рассказу, у вас и так все неплохо складывалось.

— Не совсем, — ответил Игнат. — Когда все вокруг узнали про нас, мы ведь особо и не скрывались, отец Любы категорически запретил ей встречаться со мной.

— Почему? — удивилась я. Собеседник нахмурился и замолчал. Похоже, здесь начинались очередные тайны. Я терпеливо ждала. Наконец Игнат вздохнул и продолжил:

— Ладно, я обещал, что буду полностью откровенен. Да и ты, скорее всего, и так все узнаешь. Это из-за моей семьи. Но чтобы ты поняла, придется рассказать немного подробней.

Мой отец пил. Он не был совсем уж алкоголиком и не уходил в запои, но периодически напивался. И тогда распускал руки. Нам пришлось переехать в этот город, потому что на прежней работе он пьяным с кем-то подрался, и его уволили. Матери и мне тоже иногда доставалось. Когда приехали сюда, мы надеялись, что отец сделает выводы и успокоится. Но на самом деле стало только хуже. Дошло до того, что я старался бывать дома как можно реже, не хотел потом прятать синяки. А через год он погиб. Утонул в реке недалеко от того места, где исчезла Люба. Только его тело нашли сразу, под корягой у берега. Экспертиза показала в крови много алкоголя. Вроде бы все ясно. Но в городе пошли слухи, что моя мать тоже там была. Кто-то видел, как они ругались. Но ей никто обвинений не предъявлял, смерть отца быстро объявили несчастным случаем. Но ты же понимаешь, людям полиция — не указ. На нее разве что пальцем не показывали. Постоянный шепот за спиной, эти взгляды. Через год, правда, все немного поутихло. Но лишь внешне. Так что когда отец Любы узнал, что она встречается со мной, запретил иметь дело с нашей семьей.

— Черт, — пробормотала я, — кажется, теперь понимаю, почему все так легко поверили в твою вину. Когда Люба пропала, да еще недалеко от того места, люди вспомнили о твоем отце, я права?

— В точку! — мрачно произнес Игнат. — Фразу ""Яблочко от яблоньки…"" я слышал почти каждый день. И мама тоже. Она винила себя в том, что происходит со мной.