Мой бывший темный

Говоришь, что этот ребенок мой, что ты все еще хочешь быть вместе.

– Добро пожаловать в мир простых людей, – горько произнесла я. – Мы никогда не знаем точно. Мы просто верим, доверяем. Любим.

Последнее слово я произнесла беззвучно, одними губами, но, тем не менее, прочувствовав его всем своим естеством.

Дурацкое, противное, невозможное чувство!

Оно выжигает тебя изнутри и заставляет делать то, чего в разумном состоянии ты никогда бы не сделал. Любовь как синоним зависимости. Как синоним слабости.

– Я хочу, чтобы это было правдой, – его рука скользнула к моему животу. – Хочу, чтобы это оказался мой ребенок. Что-то невозможное, чудесное, чего я не заслужил и не был достоин…

– Это твой ребенок, – повторила я, глядя ему прямо в глаза. Ну почему он мне не верит?!

Мужчина вдруг сгреб меня в охапку, прижимая к себе, усаживая на колени. Наклонившись к моей шее, он шумно втянул носом воздух.

– Этот запах… ему нельзя верить… – прошептал он. – Лживый, порочный запах…

Его тон стал ниже, в голосе появилось какое-то безумие.

– Виктор… Если тебе не нравится, я сейчас же приму душ… – попыталась отодвинуться я.

Но в ответ он лишь утробно зарычал, как дикий зверь, у которого хотят отнять добычу.

Он снова шумно вдохнул, едва касаясь языком чувствительного места за ухом. От неожиданности я выгнулась, захваченная острой волной, прострелившей тело.

– Порочный, ненавистный запах… – снова повторил он не своим голосом и еще раз лизнул мою шею.

Его руки тем временем жадно трогали меня, распаляя. Страх стремительно сменялся возбуждением, а воля капитулировала.

– Проси.

– Виктор… – звучало как мольба. Вот только о чем?

Внутри начинался настоящий пожар, грудь часто вздымалась от участившегося дыхания, я сжимала бедра, стараясь хоть так сопротивляться его настойчивым прикосновениям.

– Проси, – требовательно повторил он.

И этой сущности невозможно было сопротивляться.

– Укуси меня… – сдалась я на милость победителя.

Наградой был тихий сдавленный стон, сорвавшийся с губ мужчины за мгновение до того, как шею пронзила острая боль.

Коротко вскрикнула, но мой выдох был тут же заглушен. Виктор накрыл мои губы своими. Солоноватый привкус крови наполнил рот.