Мой бывший темный

Вот только когда я примчалась обратно, то так и не набрала заветный номер.

Потому что рядом с калиткой Виктора поджидала невысокая девушка со светлыми волосами. Расстояние было большим, но мне показалось, что я узнала ее, хотя до этого видела лишь однажды, и у нее был при этом совсем иной цвет волос. Это она дала мне фальшивые деньги!

Неужели… во всех моих бедах виноват бывший? Но ведь это нелогично, разве не так?

Или это все-таки не она? Волосы были длинными и светлыми, никакого пирсинга. Как бы понять точно?

Может быть, что-то крикнуть в окно? Или выбежать на улицу?

Руки до боли сжались от напряжения… Сотовый! У меня же телефон в руках!

Дрожащими от волнения пальцами со второй попытки разблокировала телефон, нажала кнопку вызова.

«Аппарат вызываемого абонента выключен или находится вне зоны…»

Черт! Черт! Черт!

Я дернула оконную раму – та поддалась. Дернула еще раз – лишь стекла опасно зазвенели, угрожая осыпать меня осколками, если буду усердствовать дальше.

Виктор к тому моменту успел подойди к калитке, и времени на принятие решения становилось все меньше.

Я не верила в то, что он замешан в моем обвинении. Скорее, эта «уже не розовая» втерлась ему в доверие и ведет двойную игру. И я должна это ему рассказать, пока не стало слишком поздно.

Недолго думая, бросилась вниз, на ходу надевая куртку; ждать лифта не стала, побежала по лестнице, перепрыгивая через ступеньки настолько быстро, насколько позволял живот.

Консьерж даже не подняла глаз, когда я распахнула дверь.

Виктора уже не было. Как и розовой. Лишь незнакомая мне машина, отъезжающая от парковки. Все, что я успела запомнить, это номер.

«В 312 ЕС».

Я тяжело сглотнула и шагнула назад в подъезд. Быстрый бег дал о себе знать. То ли от него, то ли от пережитого волнения низ живота начало тянуть.

Тяжело вздохнула, чувствуя опустошение.

Нужно подняться наверх, в вещах с работы у меня есть таблетки от спазмов, которые рекомендовал гинеколог в таких случаях…

Так вот зачем были нужны все эти микросхемы.

Консьерж, сидящая на небольшом диванчике, по-прежнему не обращала на меня никакого внимания.