Чехов. книга 9. Старое зеркало

Перед ней на столе лежал солидный журнал для записи посетителей, и стояла табличка:

«Мать-привратница Анастасия».

— Добрый день, — начал я. — Мне нужно поговорить с матерью-настоятельницей, по поводу одного вашего выпускника.

Достав удостоверение адвоката, я передал его женщине."

"— Павел Филиппович Чехов, — прочитала она. Пристально посмотрела на меня и уточнила: — Уж не тот ли знаменитый в Петрограде адвокат, что защищает интересы простого люда и не проигрывает дел?

— Почему же? — удивился я. — Последнее — очень даже проиграл.

Женщина тепло улыбнулась, записала данные в журнал и вернула мне документ.

— Вы делаете хорошее дело, Павел Филиппович, — произнесла она. — Побольше бы таких, как вы. Все работники приюта подписали петицию против вашего отстранения.

— Петицию? — удивился я, принимая удостоверение.

— В городе вовсю собирают подписи в поддержку княжича Чехова, — пояснила мать- привратница. — Надеюсь, это вам поможет.

— Спасибо, — растерянно ответил я. — Не ожидал... Я полагал, что темных не очень приветствуют представители Синода.

— Искупитель наделил вас особой силой. А значит, ее нельзя считать недостойной, — возразила женщина. А потом подсказала: — Налево по коридору, на первом этаже...

Мы направились в указанном направлении.

— Удивительное дело, — пробормотал я, когда мы свернули в левое крыло.

— Про что вы? — не поняла Нечаева.

— Про петицию, — ответил я.

— Простые люди любят вас, Павел Филиппович. Так что ничего удивительного. Я обязательно покажу вам тот форум, когда мы вернемся в кабинет.

— Только бы не Карасиков! — ужаснулся я.

— И почему?

— Он представлял некроманта жутким созданием. Не хотелось бы, чтобы именно таким меня видели в Империи.

— Думаю, что образ некроманта сделают романтичным, — предположила Арина. — Может даже добавят вам сияющую кожу.

— И клыки, чтобы казался хищным, — едва не засмеялся я. — Все, что связано со смертью и кровью не бывает красивым.

Девушка окинула меня странным взглядом, и мне на мгновенье показалось, что зрачки в ее глазах стали вертикальными.

Но в этот момент мы остановились у нужной двери, на которой была закреплена табличка: «Мать-настоятельница Ольга».

Постучав и дождавшись приглушенного «войдите», я открыл дверь и вошел в кабинет.

Помещение оказалось не особенно просторным. Может все дело было в стеллажах, сколоченных на скорую руку. Они стояли вдоль стен и источали аромат дерева.