Чехов. книга 9. Старое зеркало

Или это было чем-то необъяснимым, вроде чутья, которое подсказало вам, что ключ к разгадке в том доме. Этот список можно продолжать бесконечно, Павел Филиппович!

— И то верно, — задумчиво протянул я.

— В любом случае, император вами доволен. И это дорого стоит.

— Рад, что смог угодить Великому Мастеру.

— Ко всему прочему вам удалось подружиться с Шуйским, — продолжил Морозов. — Знаю, что поначалу у вас не заладилось. И рад, что в итоге все сложилось хорошо. Признаюсь, никто не ожидал, что он вступится за вашу семью — теперь позиция Чеховых сильна, как никогда.

— Не без вашей помощи, — напомнил я.

— Я всего лишь устраивал свое счастье, — отмахнулся мужчина. — Не мог же я упустить женщину, которая способна одним своим взглядом заморозить самых отчаянных бойцов и одной своей улыбкой согреть мое сердце?

— Да вы поэт! — заметил я.

Морозов пожал плечами:

— Могу себе позволить. И еще один важный момент, Павел Филиппович... Сейчас, у нашей организации есть некоторые проблемы с поиском ячейки народовольцев.

Я на секунду задумался. Бомбистов и правда следовало найти. Иначе скоро они снова захотят попробовать от меня избавиться. А с ресурсами кустодиев найти этих народовольцев будет куда проще. Да и отказывать главе кустодиев я не хотел. Не хватало еще, чтобы он намекнул бабушке, что мне все еще грозит опасность. С княгини станется потребовать, чтобы я переселился в ее особняк и обзавелся несколькими телохранителями.

— Хорошо, Александр Васильевич.

Глава кустодиев довольно улыбнулся и произнес:

— Отлично, мастер Чехов.

— Надеюсь, Софья Яковлевна не знает о произошедшем в кабаке? — осторожно уточнил я.

— Увы, но это она мне сообщила обо всем, — ответил мужчина. — Вы уже должны были привыкнуть, что от вашей бабушки сложно что-то скрыть. Хоть она теперь и не занимает пост судьи, но имеет свою сеть осведомителей. Я лично видел, как проходящий мимо торговец газет сунул ей в руку какую-то записку, которая она ловко убрала в сумочку.

— И что было в той записке? — полюбопытствовал я.

— Кто ж знает? — усмехнулся Морозов. — Не хотелось расстраивать Софочку. Она выглядела такой довольной, думая, что я ничего не заметил.

— И вам не хочется узнать, что там написано? — удивился я.

— Павел Филиппович, я прожил много лет и понял, что в личной жизни можно либо много знать, либо быть счастливым.