Мой безумный Враг (СИ)

Хватит и того, что Барновский много лет позволял собой понукать через Веру.

– Ты? Мне? Угрожаешь? – цедил тем временем Захаров.

В кабинете действующего губернатора царила зловещая тишина. И только вопль Захарова нарушал ее. А за дверью, Слава знал, ждали нужные и проверенные люди. И с минуты на минуту по выделенному каналу поступит звонок.

Судьба Захарова уже решена. Не без участия важных и влиятельных знакомых Архипова, вопрос с переизбранием главы области был улажен.

Более того, Слава уже успел встретиться с теми, кому его назначение будет крайне выгодно.

Барновский настоял лишь на одном, с Захаровым он станет говорить лично, наедине, без свидетелей.

– Ставлю перед фактом, Геннадий Альбертович, – возразил Слава.

– Да ты... Да я тебя... Да я...! – шипел старик, треснув рукой о стол.

Но должного эффекта это действие не возымело. Слава и глазом не повел, лишь убрал руки в карман и спокойно произнес:

– Уйдете спокойно, или все ваши тайны всплывут наружу. Думаете, только у вас есть выход в прессу? – усмехнулся Слава.

– Щенок! Пригрел я тебя, паскуда! – шипел Захаров.

Однако Барновский не собирался долго выслушивать угрозы в свой адрес. У него были куда более важные дела. Например, обед с Полиной.

– Новых покровителей завел, Славик, и нос задрал?! Все только начинается! – верещал Захаров, а Слава прищурился, – Ты же не думал, что я так просто все отдам? Я достану тебя, тварь. И шлюху твою!

Что-то, застывшее в глазах бывшего начальника, заставило Славу замереть.

– Что вы сделали, Геннадий Альбертович? – процедил Слава.

Физически Барновский был куда сильнее Захарова. И Славу так и тянуло сжать глотку старика до хруста. Но действовать нужно иными методами. В конце концов, политики должны договариваться между собой.

Двери в кабинет губернатора распахнулась, хлопнувшись о стены.

Слава дернулся, обернулся на шум.

В дверном проеме стоял Белявский. Взгляд у Федора был странный, темный, злой, ...сочувствующий, направлен на Барновского.

А Слава моментально напрягся.

– Полина Владиславовна... – начал говорить Белый.

– Сдохла твоя шлюха, – вместо Федора заскрипел, посмеиваясь, Захаров

Славе показалось, будто его придавило монолитной глыбой. Расплющило о пол, не продохнуть. Но только сердце. А тело рванулось вперед, к смеющемуся старику.