Мой бесстрашный герцог

Милая девочка. Они хотели устроить свадьбу до того, как я оставлю этот мир.

– Не говорите так… – пробормотал Марк.

– Просто так удобнее. Не надо ждать, пока пройдет год траура. Я не винил его за спешку и старался продержаться как раз по этой самой причине. – Рука герцога упала на одеяло. – А теперь мне незачем жить.

– Прошу вас, не говорите так, ваша светлость. – Постороннему человеку голос Марка мог бы показаться вполне естественным, но Николь слышала в нем боль. За внешним спокойствием скрывались неуверенность и грусть.

Герцог опять зашелся в кашле, а затем повернул голову и прохрипел:

– Николь, это ты? – Он смотрел прямо на нее."

"Николь вздрогнула. Она делала все от нее зависящее, чтобы оставаться невидимой, так как чувствовала себя здесь незваной гостьей.

А герцог поднял дрожащую руку и махнул ей, подзывая к себе.

– Иди сюда, девочка.

Глаза Николь наполнились слезами. Она подошла к кровати старика и тихо сказала:

– А я не думала, что когда-нибудь увижу вас.

Склонившись над кроватью, Николь обняла старика. Они встречались лишь два-три раза, причем – без Марка, но герцог был к ней добр и мать говорила ей, что он одобрил выбор племянника. Он отправил им свадебный подарок – великолепную серебряную чашу для пунша. Только они ею никогда не пользовались. Марк не пожелал воспользоваться щедрым даром.

– Красивая, как всегда. – Герцог ласково ей улыбнулся. – Я рад, что вы снова вместе. – Он повернулся к Марку. – Твоя мать любила бы вас обоих.

Марк хранил молчание. Николь понимала, что он не станет говорить умирающему старику, что они вовсе не вместе.

Мать Марка умерла уже давно, до его встречи с Николь. На тумбочке у кровати герцога всегда стоял ее миниатюрный портрет. Николь знала, что ее звали Мэри. У нее были темные волосы и ярко-синие глаза. Она очень походила на кузину Марка Регину.