Мой ангел злой, моя любовь…

Но Анна внезапно поймала себя на мысли, что ей все едино до судьбы вдовы Бориса, так опрометчиво разыгравшей карты своей жизни и когда-то предавшей Андрея. О девочке, маленькой племяннице Андрея, она же забыла вовсе, когда ее захлестнул порыв злости на женщину, сидящую перед ней по-королевски в кресле. На то, как та может быть несправедлива к собственному сыну, не зная, как полагала Анна, всей правды, как должна была.

— Он не делал этого, — сорвалось с губ прежде, чем Анна успела хорошенько подумать, уязвленная поведением своей собеседницы и в какой-то мере — даже ее уколами.

 — Он не делал того, что вы ставите ему в вину. Не было предательства брата единоутробного! Андрей слишком благороден и слишком честен, дабы совершить грех под кровом своей семьи и тем паче — по отношению к своему брату. Вы же знаете, что он не способен на предательство! Вы же знаете…!

А после замолчала, вдруг прочитав по лицу Алевтины Афанасьевны, что не ошиблась в своих утверждениях. Мать прекрасно знала собственного сына.

И знала то, что Андрей не виноват ни в чем — ни перед братом, ни перед честью семьи.

— Вы знаете, — уже растерянно повторила Анна, не понимая, как дальше вести разговор. Теперь, когда она утратила последний козырь, который имела перед этой женщиной в стремлении оправдать Андрея в ее глазах. — Тогда почему…?

— Почему? Я скажу вам, раз откровения начались… Да, я знаю, что Андрей не виновен пред братом. Знаю, потому что всю свою жизнь провела подле такого человека, как он.

Он никогда не предаст, даже когда душа и тело будут просить обратного. Требовать этого! Никогда! Честь и благородство! Даже в ущерб своему ego, своему будущности. Таков Андрей! Хоть и видела я, как он тянется к этой femme, и какая пытка для него быть с ней рядом и не с ней! И как он слабину готов был дать, я тоже видела. Потому и удалился вон из дома — лишь бы далее от соблазна. От нее! А ведь он все-таки позволил себе вольность, да, ma chere. Было то! Легкое касание, которое могло распалить пожар страсти, но которое заморозило благородство.

Алевтина Афанасьевна выделила последнее слово. Словно плюнула его с языка, настолько она не любила его с некоторых пор.

— Он остался честен по отношению к своему брату. Но предал меня. Дивитесь? Меня он предал, а этого предательства я простить и принять не в силах…! В то утро решалось на чьей стороне ему быть. И он выбрал ее. Зная, что я en opposition [705].