Мой ангел злой, моя любовь…

Через некоторое время пришла в спальню Глаша с вестью, что барин Петр Михайлович просят барышень к прогулке перед обедом спускаться. Пришлось подняться, поплескать себе на лицо ледяной воды, чтобы скрыть следы былой грусти.

— Ну, и дурны мы с тобой, — заметила Анна, вглядываясь в отражение зеркала. А Полин только улыбнулась — нет, дурна только она: припухло лицо, покраснели глаза. А Анне былые слезы только блеска в глаза добавили, придали еще больше очарования ее лицу. Заметила не со злостью и не с завистью, так отмечают известный факт и только.

А потом показала язык Анне и убежала к себе одеваться на прогулку, забыв про свои страхи, тревоги и тоску, терзавшую сердце. Ведь возле нее ныне будет Петр, разве мало ли для того, чтобы все дурное ушло прочь?

Оттого и не стала долго слушать Анну, которая остановила ее на лестнице, почти уже спустившись в переднюю.

— Полин, прошу, будь осторожна с Петрушей, — она прикусила губу, но все же продолжила, только шепотом, понимая, что говорит нехорошие и неприличные вещи ныне.

 — Помнишь, Лизе, дочь управителя? Ее отослали два года назад куда-то из имения, когда Петруша с ней так же был любезен, как с тобой. Я бы не желала, чтобы тебя тоже куда-то отослали от меня, ma chere.

— Не думай о том, Аннет, — улыбнулась Полин. — Я уже имела на сей счет разговор с maman, и она мне многое сказала. Да и к тому же, порой мне кажется, что я старше тебя годами лет на пяток, не меньше.

Вижу и знаю многое, что даже не приходит в твою голову! Не думай о том, Аннет, не думай… Я понимаю, что делаю!

А потом легко сбежала вниз, пересекла вестибюль и выбежала из дома через заднюю дверь на террасу, где ее уже ждал Петр, улыбнулся ей, широко и радостно, склонился в шутливом поклоне, предлагая руку для прогулки по парку. Анне же, видимо, в спутники отведен был князь, которого она заметила подле Петра — стоял и ждал ее выхода, постукивая модной тросточкой по носку сапога, сбивая снег.

Выходить к нему вовсе не хотелось. Внезапно снова за сердце взялась тоска, навалилась облаком, окутала с головой, призывая развернуться и убежать к себе, снова упасть в постель. Но вот князь что-то спросил у Полин, верно, о ней, Анне, и та кивнула на дом, отвечая. Пришлось ступить по ступеням вниз, гордо вздернув подбородок вверх, напустив на себя равнодушный вид.