Мое жестокое счастье, или Принцессы тоже плачут

 – А ну как открылось все, а? Не простит Григорий Валерьевич… – и осеклась, поняв, что сболтнула лишнее.

Секретарша пожала плечами – она не особенно опасалась за свое положение хотя бы потому, что не была замешана ни в чем, ее никто не принимал всерьез, мол, принеси-подай, не больше.

Однако ни Марат, ни Альбина не знали, что Елизавета на самом деле была в курсе всех дел, которые они проворачивали в отсутствие Грачева, и в случае чего могла обезопасить себя, выложив информацию хоть самому шефу, хоть его жене, хоть Мазею.

К тому моменту, как из бухгалтерии вернулись Алена и нотариус, Альбина успела выпить еще сорок капель корвалола и выкурить три сигареты. Увидев жену хозяина, она изо всех сил постаралась не выдать своего взволнованного состояния, сделала вид, что непринужденно болтает с секретаршей.

Алена же, войдя в кабинет и закрыв за собой дверь, едва не закричала – Марат по-прежнему сидел в кресле, однако тело его как-то странно обмякло, завалилось набок, а изо рта текла струйка крови, просачиваясь под воротник белой рубахи.

– Что… что это?!

Боксер, стоявший у окна, пожал плечами:

– Сам не понял. Поворачиваюсь – а он все уже…

– Так, может, «Скорую»?

Но Виктор отрицательно покачал головой:

– Сами посмотрите. Уже никто ему не нужен. Не рассчитал я, видимо, печень не выдержала…

Алена бессильно опустилась на стул:

– Что теперь будет, а? Мы ж его убили…

– Не мы, а я, – невозмутимо поправил Боксер.

– А как ты вынесешь труп из приемной? Там Лизка…

– Отправьте ее домой, да и всех сотрудников тоже – скажите, что на сегодня рабочий день закончился, пусть идут, – инструктировал Виктор, взяв Алену за руки. – И не думайте ни о чем, я вас прошу. Все будет хорошо, я обещаю. Идите.