Много шума из косметички

Деревня Лисино была не такой уж большой, чтобы ей полагался собственный участковый. Васильич приезжал сюда по делам или просто навестить сестру.

– Здорово, Николаевна! – поприветствовал он Надежду. – Чего это у тебя?

– Да вот, часы дядя Паша продает, – ответила Надежда, сама уже не радуясь тому, что заварила всю эту кашу. – Извини, Никитична, не хотела. Думала, дядя Паша опять что-то из дому уволок…

– Тьфу! – сплюнула Марья Никитична. – Вот одни неприятности от этих городских! Понаехали тут! Кто тебя просил в чужие дела лезть? Мы бы с Пашей сами по-семейному разобрались, а теперь… – Она махнула рукой и двинулась к дому.

– Постой, Маруся! – строгим окриком остановил ее Васильич, который внимательно разглядывал часы. – Постой. Объясни-ка мне, откуда эта вещица взялась и как к тебе попала.

Сам виновник переполоха дядя Паша стоял с вытянутой и несчастной физиономией. Он еще не вполне осознал, что происходит, но ясно понял одно – денег на выпивку ему сегодня не достанется.

– Ничего не знаю! – раздраженно отрезала Мария Никитична.

– И разберусь, – заверил ее детектив, – непременно разберусь! Пойдемте-ка в дом, а то тут скоро вся деревня соберется!

Действительно, вокруг уже появлялись любопытные, не только люди, но и собаки, которым всегда и до всего есть дело, кроме того, в ближайших к месту действия домах приподнялись занавески, из-за которых кто-то с живейшим интересом наблюдал за происходящим.

Дядя Паша попытался ускользнуть, но опытный Васильич эту попытку пресек и поволок героя дня к крыльцу.

– Ноги вытирайте! – мрачно проговорила Марья Никитична, впуская в дом незваных гостей.

– Вытрем, Никитична, непременно вытрем! – заверил ее полицейский и действительно несколько минут старательно шаркал сапогами по домотканому половику.

Наконец он прошел в горницу и уселся на табуретку возле стола.

– Итак?

– Ничего не знаю! – отрезала Марья Никитична. – У него часы нашли, его и спрашивайте!

– Как это ты не знаешь, Маруся? – заныл дядя Паша. – Это же ты у меня энти часики отняла и спрятала! А я у тебя по-хорошему просил пятьсот рублей, чтобы здоровье поправить, а ты не дала… А тут я их и нашел в банке с крупой…

– Тьфу, дурак! – плюнула Марья Никитична.