Много шума из косметички

 – Приезжай сюда срочно!

Надежда Николаевна еще больше заволновалась. Впрочем, мамин голос звучал бодро и жизнерадостно, и тут же выяснилось, что повод у звонка был самый оптимистический.

– Приезжай срочно! – повторила мать. – У меня смородины столько выросло – кусты ломятся! Мне одной ее не собрать, а если сейчас не собрать – дрозды склюют! И малина в лесу поспела, Нина Александровна каждый день полные бидоны носит!

Услышав о полных бидонах малины, Надежда невольно вспомнила ночную сцену на далеком полустанке – женщину, рассыпавшую бидон с малиной и безуспешно пытающуюся собрать ягоды с насыпи, руку со шрамом.

Впрочем, это воспоминание было совершенно несвоевременно и неуместно. Надежда Николаевна почувствовала укол совести: матери далеко за семьдесят, а она ее уже почти две недели не навещала. Сейчас можно хотя бы под предлогом сбора урожая проведать ее, убедиться, что все в порядке.

– Мама, я обязательно приеду! – пообещала она. – Приеду завтра же!

– Правильно, ягоду соберем, а вечером сосед в город едет, он тебя захватит! – сообщила мать. – Сама и сваришь, а то у меня сахара столько нет…"

"Когда вечером Надежда сказала мужу, что собирается на день съездить к матери, тот ничуть не расстроился. К теще он относился с большим уважением и ради нее готов был и неделю пережить без жены. А тут всего-то один день.

Эта его готовность даже немного расстроила Надежду Николаевну.

На следующий день Надежда выехала рано утром семичасовым поездом, и уже в половине одиннадцатого автобус высадил ее в Лисине.

Мать хлопотала возле дома, мыла посуду. Дочери она, конечно, обрадовалась и тут же пристроила к делу.

Черной смородины собрали чуть ли не ведро и остатки красной, да еще крупного крыжовника три литра.

Надежда встала рано, разморилась от дороги и свежего воздуха и после обеда прикорнула на диване. Мать разбудила ее через час.

– Надя, – сказала она с едва заметным смущением, – ты извини, что я тебя напрягаю, но кричали, что приехала автолавка.