Много шума из косметички

Через две минуты каюта наполнилась ароматом свежезаваренного чая, Михалыч наполнил кружки и сел напротив Надежды.

– Ну, как Валя? – осведомился он. – Вроде бы я слышал, что он сошел на берег, работает на гражданке?

– Да, и уже очень давно, – сообщила Надежда. – Он инженер, и очень хороший…

– Русалка ему в форштевень! – воскликнул старик. – Инженер! Он настоящий моряк, прирожденный… Я, конечно, извиняюсь, дамочка, за свои выражения, но не удержался…

– Ничего. – Надежда улыбнулась. – А Валя, он демобилизовался по здоровью… ну опять же, чтобы семью чаще видеть.

– По здоровью – это конечно… – вздохнул Михалыч. – Я вон тоже по здоровью ушел с флота в это училище, а только как вспомню закат на Филиппинах или, к примеру, раннее утро возле мыса Доброй Надежды… Акула ему, извиняюсь, в клотик!

– Чай у вас хороший! – дипломатично проговорила Надежда. – Ароматный!

– Я же говорю – настоящий капитанский! А все почему? – Он поднял прокуренный палец. – Потому что заварки нужно сыпать как следует! Настоящую капитанскую порцию! Ну, дамочка, вы меня о чем-то хотели спросить?

– Да… – неуверенно протянула Надежда Николаевна.

– А имя? Отчество? Год выпуска?"

"– Может быть, зовут его Сергей Максимович, а может, и нет… Он вполне мог чужим именем назваться. Год выпуска тоже не знаю, но сейчас ему лет сорок – сорок пять…

– Ну, это, кашалот ему в переборку, несерьезно! Это, извиняюсь, плыви туда, не знаю куда! Как я могу о нем что-то сказать, если вы ничего не знаете?

– Положим, кое-что я все же знаю.

– Не во флоте, дамочка, – поправил Надежду Михалыч, насупившись. – Не во флоте, а на флоте!

– Ну, извините, я таких тонкостей не знаю… и еще, – вспомнила Надежда, – еще у него такая татуировка на пальце – перстень с якорем.

– А ведь я, кажется, знаю, о ком вы спрашиваете, – протянул Михалыч, и лицо его неприязненно вытянулось. – Каракатица ему в шпангоут! Вы, дамочка, его по какому вопросу разыскиваете? Он вам, извиняюсь, кем приходится?

– Никем. Я подозреваю, что он совершил преступление.