Мне нельзя тебя хотеть

Марк! Очнись, ты тонешь!

Отстранился, отводя подбородок в сторону. А ведь я даже не пил. Что со мной происходит вообще?

— Идиот.

Сорвалось с моих губ против воли мне показалось Дашка улыбнулась, я еще сильнее разозлился на нас за этот кайф, который по венам растекался и отдавался нетерпением с ломящем члене."

"Разжал пальцы, скользнул ими выше, опуская на атласную щеку и заглянул в льдистые глаза испуганной девушки, которая только со мной впервые в жизни познала, что такое грязь и как от нее бывает хорошо, но неправильно.

— Дашка, блядь, уезжай. Переезжай обратно к отцу, пока поздно не стало. Мы оба с тобой в этом болоте увязнем, если ты не прекратишь меня собой дразнить. Знаешь же, что сорвусь, не железный. Только хуже от этого будет потом. Уходи, пожалуйста.

Лифт звякнул, створки разъехались и Суворова больше не улыбалась, лишь молча на меня смотрела и мне показалось дрожала.

— Тебе повезет, если не беременна. Уходи, зачем тебе такой урод? Я и мизинца твоего не стою, ты чистая, а я парень с улицы и всю жизнь это хаваю.

Она молчала. Я молчал. Но эти слова как взрыв в бункере прозвучали и наполнили собой все. Разорвали уши, мозг, разум. Меня трясло, и Дашка тоже дрожала, но упорно не желала отводить взгляд, купаясь в новых для меня ощущениях беззащитности и открытости. Без труда считывая это в моих глазах и впитывая их. Наслаждаясь ими. А меня ебашило изнутри. Я показал ей свою слабость, а тех, кто слабость проявляет сжирают заживо: вцепляются в глотку и рвут.

— Марк…

— Уезжай.

— Марк!

Замолчал, сжал кулак и уперся им в железную стенку. Створки лифта закрылись и снова отрезали нас от мира. А лучше бы меня отрезали от нее.

— А может я не хочу семью!? Не хочу правильного мужа и не хочу быть матерью правильных детей?! Может не хочу оставаться такой как раньше — чистой и скучной!?

— Молчи.