Мне нельзя тебя хотеть

Пиздец утро понедельника.

21

Весь день потом ходил как на иголках. На обед не пошел, кусок в горло не лез. Старался вообще отключиться от жизни, хотя не сказать, что много сделал работы.

Пашка пару раз заходил, но видел что я дерганый и надолго не задерживался.

Глянул на часы, с удивлением отмечая, что уже конец рабочего дня и откинулся на спинку кресла, устало прикрывая глаза. Н-да такими темпами к исходу второй недели я свихнусь от неизвестности. Чувство вины грузом давит на плечи как будто кирпичей наложили.

Стук в дверь заставляет открыть глаза и отозваться. Пашка входит в кабинет уже переодетый в гражданку и с удивлением окидывает все еще залипающего меня красноречивым взглядом.

— Ты домой-то собираешься? — закрывает дверь и падает на стул напротив стола. — Батя звонил, звал к себе на завтра после работы. Ты как?

Как я? Снова идти в тот дом, где Дашка виляет жопой? Судьба что, издевается?

— Не знаю, работы много…

— Ой да брось, справку для налоговой ты сдал, неотложных дел нет, а батя обидится, если мы не примем приглашение.

— Мы? — поднимаюсь из-за стола, выключая комп. Проверяю закрыт ли сейф и опечатываю, слыша короткий смешок друга. — Я по девушкам знаешь ли…

— Что, хочешь сказать, снова в строю? — Пашка подколол и потянулся во внутренний карман пальто, его телефон зазвонил. — Да, малая…

Это обращение к чертям стерло с таким трудом обретенное равновесие и рука дрогнула, когда потянулся к галстуку, чтобы слегка ослабить.

— В смысле? И как ты умудрилась?

Понял, что не дышу, невольно прислушиваясь к разговору и безотчетно молюсь, чтобы Дашка не выложила ему о наших приключениях без моего ведома.

— И он что? — друг не был напряжен, но голос стал тверже, а потом и вовсе перешел на командный тон, но Пашка на меня не смотрел, значит разговор не о прошлой ночи.

Отключился и я вопросительно повел подбородком, подходя к шкафу с верхней одеждой.

— Да с батей поругалась, как обычно у них там…

— Как обычно? — в любой другой ситуации я пропустил бы мимо ушей эту новость — не мое дело как там живет эта рыжая, но сейчас мне стало даже любопытно, что нужно сделать, чтобы вывести из себя спокойного как удава Геннадича.

— Ну она служить хочет, он против.