Мне нельзя тебя хотеть (СИ)

— Не зарывайся, мальчик, — накрыла наши карты изящными пальчиками с черным лаком на ногтях и бросила в бито, не отрывая от меня красноречивого взгляда.

Что-то внутри дернулось и скрутилось в спираль, пока она удерживала меня на поводке ярко синего омута.

Дальше она ходила на Пашку и тот взял, к моему удивлению, причем какие-то мелкие карты, даже не козыри. Да ладно! Пашка играл слабее меня, но он тоже был силен, но только Геннадичу удавалось меня облапошивать кон за коном, когда мы играли у них за кружкой пива.

Моя очередь ходить, брат пропускает ход, и я снова кинул Дашке парные, но теперь тузы, и она сверкнула раздраженным как мне показалось взглядом и отбилась двумя козырями.

— Снова давишь… — не спросила, равнодушно подметила и глянула на меня в ожидании добавки, но ее не было. Потянулась к картам, но я опередил и сгреб их, отбрасывая в бито, а Дашка отдернула руку, а потом прочистила горло, надеясь что брат не заметил резкости ее движения.

Сходила на Пашку, тот отбился. Колода пустела, и пришел мой черед крыть.

— Лови брат, — Пашка выложил мне все свои парные и пришлось отбиваться, в конечном итоге у него осталась одна карта, которая была не в масть и я выдохнул, понимая, что еще чуть-чуть и всю эту хрень принял бы я. — Фортануло…

Брат улыбнулся, и я кинул Дашке пиковую даму, которую принял из колоды. У меня осталась пара карт, но хотел добить малышку, чтобы она осталась и не смотрела так заносчиво и высокомерно.

— Вот это ты зря, — отбила козырным тузом, и я прикинул что из козырей остались только мелкие, остальные в бито. Кинула Пашке карту и вмастила, тот вышел из игры, и мы остались вдвоем. Я сходил, рыжая отбила, а потом по ее губам растеклась сладкая улыбочка и она выбросила последние две карты рубашкой вниз, делая последний роковой для меня ход. Две шестерки. Серьезно? — Отобьешь, или ты только поначалу такой борзый, а потом в кусты?

Откинулась на спинку дивана, будто и не ждет совсем ответа, будто и не замечает моего растерянного лица, потому что две мои карты совершенно не в масть и крыть мне нечем.

— Я говорил же, — Пашка присел на диване, опуская ноги на пол и потрепал рыжую голову сестры, а та зашипела на него стягивая резинку с рыжих прядей. — Облапошит как девочек.

Копна ярко огненных волос рассыпалась по хрупким плечам, и я моргнул, бросая свои карты в общую кучу и признавая поражение.