Миссия в Париже

Он тоже рвался в гущу кровавых событий, но обстоятельства сложились по-иному, чем у брата. В порядке партийной дисциплины ему вменили в обязанность писать тексты листовок и работать в подпольных типографиях. Иногда ему позволяли выступать на различных митингах и маевках с обличительными речами в адрес царя и буржуазии. Несколько раз он оказывался в царских околотках, где его выручал паспорт иностранного подданного. Тихая жизнь, никаких потрясений.

Однажды товарищи по партии, ничего не объясняя, отправили его в Москву.

Сестру Илья нашел в том же Флёри-ан-Бьер сразу же по возвращении во Францию. Она была замужем за Жан-Марком. Это был ее второй брак. Детей ей Бог не дал ни во время первого, ни во время второго брака.

Слушая незнакомую речь, Жан-Марк силился из их разговора что-то понять. Когда угадывал какие-то прежде слышанные от жены слова, застенчиво качал головой и тихо, скорее сам себе, говорил:

– Очи-ен карашо.

За тихой беседой под уютное мурлыканье самовара они не заметили, как подкрались сумерки, и Илья Кузьмич заторопился домой.

Провожая, Кольцов его спросил:

– И долго мне здесь?

– Не сказали.

– Но ведь вы слышали их разговор. Что думают, какие наши дальнейшие действия?

– Известно, какие. Дней пять еще решили подождать, может что-то где-то прояснится.

– Пожалуйста, все же не оставляйте наблюдение за кафе, – попросил Павел.

– Вы все еще на что-то надеетесь?

– Меньше, чем вчера. Но все же…

– Выстрел был явно холостой, – сухо и разочарованно сказал Болотов.

– А я, знаете, однолюб. Если влюбляюсь, то навсегда. Если поверил в человека, то надолго, – взбунтовался Павел. – Идеалист. Романтик. И ничего в своих взглядах на жизнь не собираюсь менять. Вот таким придурковатым и буду жить дальше. Мне так нравится.

– Каждый живет, как может, – примирительно произнес Илья Кузьмич. – Я буду наведываться. В случае каких новостей, тут же приеду.