Миссия в Париже

Твердых оснований для таких выводов у нас пока нет. Давайте все же предположим, что Миронов по каким-то неведомым нам пока причинам не смог прийти на встречу. Ну, случилось что-то непредвиденное.

– Я не исключаю такой вариант, – согласился Фролов. – И все же, для меня ясно только одно: в любом случае надо перестраховаться.

– Как?

– Лучше всего, если ты на время исчезнешь из Парижа. О себе я тоже подумаю.

– Да, но…

– Ни о чем не беспокойся. Наблюдение за кафе мы продолжим. Но наблюдать будут люди, которых Миронов не знает в лицо.

Фролов был настолько убедителен в своих подозрениях, что мысль о предательстве Миронова стала постепенно закрадываться и в душу Кольцова. В самом деле, какого благородства можно ожидать от человека, который жил многолетним обманом. Да, он был правдив, когда говорил о тоске по России, когда жаловался на нищету, из которой не может выбраться. Но что стоит ему променять Павла со всеми его обещаниями на приличную сумму франков, как в свое время он променял коробочку швейных иголок на семь мешков соли.

– Куда и когда вы предлагаете мне исчезнуть? – спросил Кольцов. Он уже не спорил с Фроловым, понимая, что здравый смысл в его словах есть.

– Пока не знаю. Поговорим об этом завтра вечером.

– Ночую я здесь? – спросил Кольцов. – Значит, у вас все же есть сомнения насчет Миронова?

– У меня пока есть только предположения на его счет. Иначе ты еще вчера покинул бы эту берлогу, – жестко ответил Фролов, и тут же предостерег Кольцова: – Но ты, пожалуйста, не расслабляйся.

На том они и расстались.

Ночь у Павла выдалась бессонная. Время от времени он просыпался и подолгу обдумывал все происшедшее. Мысль о том, что Миронов его предал, он не отбрасывал. Но держал ее в самых дальних глубинах сознания. Больше всего он по-прежнему склонялся к мысли, что с Мироновым что-то случилось и он по каким-то причинам не может прийти на встречу.

И все же более вероятным Павлу казался вариант с авансом: пятьсот франков – деньги для Миронова немалые, и Миронов просто решил на какое-то время залечь на дно, пока все как-то не рассосется. В его жизни такое уже однажды было. Он связался с белогвардейской контрразведкой, но очень скоро понял всю безжалостность этой системы.