Миссия в Париже

 – Хочу спросить, может, у вас уже какие вопросы возникли? Может, кто еще жить хочет?

Какое-то время та, монастырская сторона, не отвечала. Вероятно, советовались. Потом раздался все тот же голос:

– Э-э, пугать нас не надо! Мы уже и пуганные и стрелянные! Но поговорить можно!

– Так в чем же дело?

– Как предлагаете встретиться?

– Вы идите мне навстречу, я – вам! Бугорок с корягой прямо перед собой видите? Там – ямка! В ней и поговорим!

– А не выстрелите?

– Нет! Пока будем разговаривать, пулеметы будут молчать! – пообещал Кольцов.

– Опять вы за свое! Пугаете!

– Наоборот, предупреждаю!

Было видно, как на той стороне кто-то вышел из-за стены кельи, подошел к ограде.

– Надеюсь, своих вы тоже предупредили, чтоб не стреляли? – крикнул Кольцов.

– Ага! Боитесь смерти? – сказали оттуда, от монастыря.

– Дурацкой – боюсь! – ответил Кольцов.

– Пока – не будут, – с некоторой угрозой в голосе отозвались с той стороны.

Парламентер легко перепрыгнул ограду, блеснув на раннем солнце погонами. Пошел по пустырю к указанному месту.

– Офицерик, – заметил Бузыкин.

– Остаетесь вместо меня, – сказал Кольцов Кириллову. – В случае чего, огонь из всех пулеметов – и уходите. Они вряд ли бросятся за вами в погоню. Понимают, они в глубоком советском тылу. Выход у них один: плен либо смерть.

И, не пригибаясь, Кольцов пошел навстречу парламентеру.

Вокруг наступила оглушительная тишина.

"Кольцов, идя навстречу парламентеру, внимательно в него вглядывался. Был он уже не молод, сед, слегка прихрамывал. Видимо, побывал не в одной боевой переделке. Полковник. Вряд ли среди них был кто-то выше званием.

Делая последние шаги до их встречи, Кольцов лихорадочно размышлял, как и с чего начать разговор? «Чем удивлять будем?» – не к месту и не ко времени припомнил Кольцов эту, когда-то слышанную от знакомого актера, фразу.

Так вот, и в самом деле: чем он будет удивлять этого полковника? Такого матерого вояку уже ничем не испугаешь. Не исключено, что он добровольно вызвался возглавить эту засаду. Не удивился бы Кольцов, если бы узнал, что дерзкая идея встретить и уничтожить Первую конную армию в глубоком советском тылу принадлежит именно ему. Такая идея Врангелю не могла не понравиться.