Миссия в Париже

Из тех мужиков, которые не станут врать даже из самых высоких соображений, – попытался развеять сомнения Менжинского Кольцов. – А что касается белогвардейского офицера, Колодуб говорит, что это «подарок» от батьки. Взяли где-то под Чигирином. Там они трех всадников видели. Взять сумели только одного.

– Под Чигирином? – переспросил Менжинский и направился к карте, долго вглядывался в нее, водил пальцем по переплетениям дорог.

– Чуть раньше махновцы там же, под Буртами, врангелевского офицера прихватили, – вспомнил Кольцов.

– Интересно, – Менжинский вернулся к столу. – Очень даже интересно. Что Врангель там потерял? Петлюровские места. Может, недобитых петлюровцев к себе заманивают, вербуют? – И затем спросил: – И что же этот «подарок»? Что он говорит?

– Молчит, Вячеслав Рудольфович, – ответил Гольдман. – Вторые сутки с ним беседуют, пока – ничего.

– А Колодуб говорит, что он разговорчивый, – сказал Кольцов.

– Но не по делу. Чистой воды демагог.

Менжинский вскинул глаза на Кольцова:"

"– Но что-то же Врангель затевает в нашем глубоком тылу? А мы – в полном неведении. Павел Андреевич, может, подключитесь к этому делу?

– Вы имеете в виду: допросить офицера?

– Да, конечно. Может, сумеете подобрать к нему ключик?

– Постараюсь, – не очень охотно согласился Кольцов. Ему еще никогда никого не приходилось допрашивать, он даже считал это занятие унизительным.

– Я, конечно, обещаю постараться, – вновь повторил он. – Но опыта в таких делах, честно сознаюсь, у меня никакого, – откровенно сказал он.

– У вас есть иной опыт, куда более важный. Надеюсь, он вам поможет! – Менжинский встал, давая понять, что разговор окончен.

– А как поступить с махновскими парламентерами? – спросил Кольцов. – Махно ждет ответа.

– Заключение военного союза с Махно, это, извините, не в нашей компетенции.

Фрунзе принял их тот же час.

Едва Сиротинский открыл дверь в кабинет Фрунзе (хорошо знакомую Кольцову дверь, за которой прежде, совсем недавно, находился кабинет генерала Ковалевского), Михаил Васильевич пошел им навстречу. Немало наслышанный о Кольцове, он еще издали выделил его и цепким взглядом стал в него вглядываться.

– Рад знакомству и сотрудничеству, – здороваясь, сказал Фрунзе.