Миссия в Париже

"

"Близился конец пути, и Сванте уже не жалел, что согласился на предложение маклера Ульсона, и даже гордился собой, что преодолел свой страх и пробился в эту новую, пока мало кому известную Советскую Россию. Можно было по пальцам пересчитать всех шведов, кто уже побывал здесь и остался живым.

Сванте стоял у штурвала и дымил толстой сигарой. Сигары он курил по радостным или праздничным случаям. Конец этого пути он отнес к радостным.

Рулевой находился тут же, в рубке. Сидя в кресле, он слегка подремывал.

– Вот так бы и обратно, – говорил Сванте, не оборачиваясь к рулевому.

– В следующий раз, – ворчливо отозвался рулевой.

– А почему бы нам и не сходить сюда еще разок-другой?

– Мне то что? Сходи! Меня-то с тобой уже не будет! – равнодушно сказал Уле.

– Это почему? – удивленно обернулся Сванте к рулевому.

– Ты уволил меня.

– Когда?

– Вчера. Забыл? Сказал, чтоб по возвращении в Стокгольм я сгинул с твоих глаз.

– Забудь. Я не всегда говорю то, что думаю, – с теплотой в голосе сказал Сванте. – Куда нам на старости друг без друга?

Кольцов и Миронов стояли на палубе рядом с рубкой и сквозь стекло видели довольного, дымящего сигарой капитана «Арвики».

– Чудные дела творятся на свете, – задумчиво сказал Миронов.

– Вы о чем?

– Буржуй помогает большевикам.

– Ну и что ж тут такого? Не за красивые глаза помогает.

– Следите за мыслью дальше. Смотрит большевик на дымящую сигарой морду буржуя и, небось, думает: «погоди малость, буржуйская твоя морда, я тебя и в твоей Швеции скоро к стенке поставлю».

– Все не так, Миронов, – не согласился Кольцов.

– Ну как же! Вы ведь на горе этим самым буржуям собираетесь раздуть мировой пожар. Или я что-то не так понимаю?

– С таким, как этот капитан, мы воевать не будем. Никакой он не буржуй. Обыкновенный трудящийся швед.

Наконец, кончились минные поля. Вдали показался обрывистый берег, засияли под скупым осенним небом церковные купола.

– Кронштадт, – сказал Сванте, перекатывая сигару из одного угла рта в другой.

Со сторожевика им просемафорили «доброго пути». Круто развернувшись, он побежал к Кронштадту.