Миссия в Париже

Ни во что не верите, – она подняла на него свои большие карие глаза. – А ты – верь! Я знаю, вам запрещают верить. Ленин запретил, или кто там еще. А ты через «нельзя» верь! Никому это не показывай, просто душой, сердцем – верь! – умоляюще шептала она. – Я тоже буду молиться за тебя, за нас. И все сбудется. Обязательно сбудется. Только верь.

Глава одиннадцатая

В Флёри-ан-Бьер они вернулись в сумерках, и еще издали увидели стоящий у ворот знакомый «фиат».

– Кажется, наше время уже истекло, – грустно сказал Павел.

– Нет-нет! Илья Кузьмич обещал мне четыре дня, – со слезой в голосе капризно пролепетала Таня.

– К сожалению, они уже уплыли.

– Я считала. У нас еще восемнадцать часов, – настаивала Таня.

– Они тоже прошли. Ты ошиблась, девочка. Ровно на один день.

– Нет. Вот посмотришь: Илья Кузьмич приехал, чтобы просто проведать нас."

"Во дворе их ждали все трое: Елизавета Кузьминична, Жан-Марк и сам Болотов. По тому, как молчаливо и печально они их встретили, и Павел и Наташа поняли: им предстояло вернуться в Париж.

– Я должен был приехать за вами еще вчера, – сказал он, словно бы оправдываясь. – Но я взял грех на душу, соврал, что автомобиль не в порядке.

– Что-то случилось? – спросил Павел.

– Как сказать. Есть кое-какие новости, – уклончиво ответил Болотов. – Словом, ты нужен в Париже.

Таня безмолвно слушала их разговор, и по ее щекам катились слезы.

Елизавета Кузьминична обняла ее за талию, тихо сказала:

– Пойдем, девонька, собираться. Такая у нас бабья доля: провожать да встречать.

В Париж они добежали часа за полтора. Болотов все время молчал либо говорил на какие-то посторонние темы: про дорогу, про погоду. Павел понял: новость, которую он привез с собой, не для посторонних ушей.

Таня всю дорогу держала Павла за руку, время от времени к нему прижималась и с тихой надеждой шептала:

– Ты любишь меня? Мы еще увидимся здесь, в Париже? Правда?

Вместо ответа Павел молча гладил ее руку. Что он мог ей пообещать? Быть может, уже завтра его не будет здесь. Да и не с руки ему эти пешие прогулки по Парижу.

– Не знаю, – искренне ответил ей Павел.