Мир Аматорио. Исчезнувшая

Я думала, что смогу вернуть его, но он… Он…

Унижение наравне с гневом скапливается у меня в животе. Если раньше я была для Кэша игрушкой, то теперь я для него испорченная и запятнанная. Не знаю, что из этого хуже. Но в одном я уверена точно.

Теперь Кэш по-настоящему предал меня.

***"

"Этот день был мучителен. Я не смогла отправиться на занятия и несколько часов проторчала в библиотеке. Потом дождалась водителя и уехала домой.

Все еще испытывая гнев, я решаю отвлечься и набираю номер офицера, который допрашивал меня в госпитале.

Но с тех пор он так и не позвонил, и мне необходимо узнать на какой стадии находится мое дело.

Я издаю тяжелый вздох, когда слышу, что номер недоступен. Я пробую еще несколько раз, но все безуспешно. Следующие несколько минут я трачу на то, чтобы выяснить контактный телефон отдела, где работает офицер Торнтон.

Наконец мне удается связаться с тем, кто знает этого офицера.

– Мистер Торнтон перенаправлен в другой отдел. Он здесь больше не работает, – говорит женщина сухим тоном.

– Тогда с кем я могу поговорить по поводу моего дела?

Я называю свои данные и слышу в телефоне стук клавиатуры. Несколько секунд длится молчание.

– В нашей базе нет заявления по результатам поиска Кимберли Эванс. Вы уверены, что назвали данные верно?

– Попробуйте еще раз, – я сжимаю кулаки.

– Я вводила ваше имя несколько раз. У нас ничего на вас нет.

Она бросает трубку, и я смотрю на телефон, ничего не понимая. Что-то здесь не так.

Почему из полиции исчезло мое заявление об изнасиловании? Будто его и не было вовсе. Будто бы меня не допрашивал офицер. Будто бы у меня не брали анализы на проведение криминальной экспертизы. Будто бы не начиналось расследование.

Если оно вообще начиналось.

Я перевожу взгляд на семейную фотографию, висящую на стене.

В глазах предательски щиплет. Я вытираю слезы и поднимаюсь с кровати. Подхожу к письменному столу, достаю из ящика канцелярский нож и выдвигаю лезвие.

С тех пор, как меня госпитализировали, отец фанатично следил за тем, чтобы ни одна деталь о той проклятой ночи не просочилась в прессу.