Мир Аматорио. Исчезнувшая

Это первый раз, когда я вижу Кэша после того, как получила запись с ним и другой девушкой.

Его синие глубокие глаза встречаются с моими, и в груди начинает кровоточить мое мертвое сердце.Именно этот парень забрал мой первый поцелуй. Мой первый оргазм. Именно он лишил меня девственности на заднем сиденье своего внедорожника.

И по жестокой иронии именно он разрушил меня.

– Ким, – Кэш пристально смотрит на меня. – Ким, стой!

Уже поздно. Мои ноги оказываются шустрее меня. Я хватаю за локоть ничего не подозревающего Тайлера, разворачиваюсь и быстро иду в класс.

Но зачем ему это делать? Сказать, что между нами все было игрой?

Что ж, он может себя не утруждать. Я и так догадалась.

К моему облегчению раздается звонок, и я сажусь за стол перед Тайлером. Раскрываю книгу и пытаюсь сосредоточиться на чтении.

– Ким, поговорим после урока?

Егоголос раздается над головой, и в следующую секунду Кэш кладет на мою парту книгу Артура Конана Дойла «Этюд в багровых тонах».

Это какой-то новый вид квеста: причини боль бывшей девушке важными вещами из прошлого?

Я отодвигаю от себя его книгу, так и не решаясь поднять взгляд на Кэша. Если он хочет насладиться моей реакцией и увидеть в моих глазах страдание – он этого не получит.

– Мистер Аматорио, займите свое место.

Спустя несколько секунд Кэш отходит, оставляя книгу у меня на столе. Как только я перестаю чувствовать его близкое присутствие, меня охватывает некое ощущение безопасности.Чем дальше этот парень будет от меня держаться, тем будет для меня лучше.

Далее я стараюсь уловить тему урока. Первую половину занятия мне удается это сделать. Но в какой-то момент я не выдерживаю и невольно тянусь к «Этюду в багровых тонах». Я приоткрываю его и вижу между страниц белую магнолию.

Почему Кэш оставил именно этот цветок? Он считает, что я недостаточно мучаюсь?

– П-с-с, Кимми, это тебе.

Сидящий позади меня Тайлер выдвигается вперед и кладет на мой стол записку. Далее он возвращается на свое место и на середине пути тихо произносит:

– От Кэша.

Застигнутая врасплох, я беру скомканный клочок бумаги, вырванный из тетради. Но все-таки не раскрываю его.