Мина в плохой игре

И глава семейства Пагарда – самый влиятельный и спорный персонаж из всех присутствующих. О деятельности чиновника ходило много сплетен, от банального взяточничества до регулярного посещения венерианских борделей. Впрочем, ни одна сплетня не была подтверждена.

Только рассмотрев мужчин, Райси понял, что так насторожило его в этой семье – женщина. Ночью он не заострил внимания на цвете лица Катали Гастар – подумал, что так на ней отразился стресс. Но сейчас, сидя напротив женщины, комиссар был уверен, что стресс здесь был ни при чем.

– Мы готовы ответить на все ваши вопросы, комиссар, – прервал затянувшееся молчание Пагарда.

– Катали, – Варадар посмотрел в глаза женщине, – как долго вы принимаете партарол?

Женщина несколько раз моргнула, вопросительно подняла брови вверх, а потом непонимающе спросила:

– Что такое партарол?

– Препарат, угнетающий репродуктивную функцию. Его реализация на Кардале запрещена уже лет тридцать как.

Мужчины непонимающе посмотрели на жену, а та, кажется, испугалась.

– Я ничего не принимаю.

– Цвет ваших наростов изменился, – Варадар указал пальцем на голову Катали.

– Этого не может быть. Мы уже год пытаемся завести второго ребенка. И доктор Атавиан наверняка бы узнал, если бы Катали что-то принимала, – вступился за жену Олив.

– Не узнал бы. Вы, Олив, не имеете дел с препаратами. Я поясню. Партарол выводится ровно через 24 часа после приема и не определяется тестами. Поэтому его необходимо принимать ежедневно в одно и то же время.

– Я ничего не принимаю! – продолжила настаивать Катали. – И вы здесь, чтобы найти моего ребенка, а не обвинять меня неизвестно в чем!

– Она права. Ваши обвинения беспочвенны, – Марад положил руку на плечо жены и осторожно его сжал.

В этот маленький жест кардалец вложил больше тепла и поддержки, чем некоторые мужчины проявляют к своим женам за всю жизнь.

– Катали не может ничего подобного принимать, – встал на защиту жены Пагарда. – Мы мечтаем о втором ребенке.

Из глаз женщины потекли слезы. Она старалась их сдержать, но ничего не получилось. Страх за сына, обида – все смешалось в один страшный коктейль.

– Возьмите себя в руки, Катали, – не слишком ласково попросил комиссар.