Межсезонье

— Привет, Напалм, — протянул ему руку Гена — невысокий щуплый парнишка с коротко стриженными светлыми волосами и татуировкой «Криоген» на тыльной стороне левой ладони.

— Хорош! — Костину ладонь на мгновение обожгло холодом, и он невольно поморщился. Гена никогда не забывал напомнить другим о своих не столь уж великих способностях — моментально понижать температуру какого-либо небольшого по объему предмета. Как ни странно, непыльную работенку ему даже искать не пришлось — наоборот, еще выбирал, на кого пойти работать: на чародеев Братства или гимназистов.

— Какие люди и без охраны! — осклабился второй из сидевших за столом парней. Был Степан Ларин лет на пять постарше Кости, на пару голов пониже и килограммов на тридцать тяжелее.

— А че такое? — уставился на него Напалм.

— Студент тебя искал, вроде должок хотел стребовать.

— Да пошел он! — вспылил пиромант. — Мы до понедельника следующего договаривались! Совсем оборзел! Подождет!

— Он в карты проигрался, вот и дергается.

— Перетопчется! — отмахнулся Костя.

— Выпьешь? — указал на бутылку с самогоном Гена, заработки которого позволяли безболезненно для собственного кошелька угощать приятелей выпивкой.

— Чуток, — кивнул Костя и, перегнувшись через спинку стула, ухватил за рукав проходившего мимо мужичка лет тридцати пяти. — Ну-ка, ком ту ми!

— О, здорово, Напалм! Здорово, парни! — заюлил тот. — Не заметил…

— Здоровей видали, да и те убежали, — не шибко приветливо ответил Костя. — Вась, когда пол-империала отдашь? На той неделе срок был!

— Я отдам!

— Понятно, что отдашь, — вовсе не удовольствовался таким ответом пиромант. — Когда?

— Скоро, на неделе… — вырвавший рукав Вася Светлячок бочком отодвинулся от стола.

— Вот урод! — выругался Костя, выпил рюмку самогона и закусил половиной вареной картофелины. — Хоть ссы в глаза, все божья роса!

— Давно занимал? — усмехнулся Ларин.

— Да с месяц уже.

— Не отдаст.

— Печень поджарю! — фыркнул пиромант.

— Ты все там же? — Гена наколол на вилку последний пельмень из стоявшего посреди стола блюда. — Сторожем?

— Ага, — кивнул Костя.