Межсезонье

— Скипидар, кстати, тоже горит, — перегнулся через спинку заднего сиденья Алик. — Может, его в дело пустим?..

— И хорошо горит? — задумался я. — Как бензин?

— Лед, ты гений! — заорал вдруг Гамлет. — Сможешь меня прикрыть, пока машину заправлю?"

"— Скипидаром? — покрутил я пальцем у виска. — Совсем, что ли?

— Точно тебе говорю — выгорит, — азартно потер руки Датчанин и уже куда тише добавил: — А нет, так нам терять нечего…

— Ну ты, Принц, даешь!..

— Тут еще полторашки есть, скипидар в них перелить можно, — предложил Алик.

— Давай, — не слушая моих возражений, распорядился Гамлет. — Лед, на тебя вся надежда!

— Пять минут — максимум, — предупредил я, внимательно разглядывая прочерченные на инее лобового стекла руны. — Не успеешь вернуться…

— Успею, — уверенно заявил Датчанин, принимая от Алика три полторашки, в которых плескался перелитый из бутылок скипидар.

— Может, с бензином смешать? — предложил Ашот.

— Не надо, — Гамлет положил ладонь на ручку двери. — Ну…

— Обожди, — остановил его я, закрыл глаза и несколько мгновений водил пальцами по лобовому стеклу, пытаясь ухватить призрачный кончик питавшей заклинание нити магической энергии.

Закоченевшие пальцы слушались плохо, а вскоре и вовсе стали напоминать деревянные обрубки. Стиснув зубы, я перекинул кончик энергетической нити на Гамлета и, напрягая все свои не столь уж великие способности, создал второй слой защиты. Ледяные иглы боли пронзили насквозь, но голова, как ни странно, осталась совершенно ясной. И от этой неестественной ясности затягивавший прорехи в замороженном лобовом стекле иней нагонял еще больше жути. — Иди…

Резко распахнувший дверцу Гамлет стремительно выскочил наружу, и в машине сразу же похолодало градусов на десять. Ледяной ветер прошелся по салону, забрался под одежду, но бессильно затих, когда вновь захлопнулась дверца. Затих внутри. А там, снаружи, он продолжал бесноваться, вьюгой закручивая острые, будто стекло, снежинки.

Но холод и ветер были всего лишь прикрытием для темной сущности, пытавшейся завладеть нашими душами.

По связавшей меня с Гамлетом энергетической нити пробежала дрожь, и я закусил губу, пытаясь не дать чужой воле разорвать и без того уже почти развеявшееся заклинание.

И вот тут пришла боль. Обжигающей лавиной она затопила все тело и едва не вышибла из него сознание. Из глаз потекли слезы, и не знаю, насколько бы меня еще хватило, не заскочи в этот момент в машину Гамлет. Сразу стало легче дышать.