Межсезонье

— С чего бы это? — насторожился я и убрал стакан на подлокотник дивана.

— Тот парень, Жорж, он совсем не торговался. Риони палец в рот не клади — сразу неладное почуял. Ну и выяснилось, что из дыры в мешке дублон выпал, поэтому Легран его у владельца, как он выразился, и «позаимствовал».

— Дальше вроде все ясно, — кивнул я. — Нашел бумаги, карту и побежал ко мне.

— Карту? — оживился Бартоломью, наливший себе второй стакан. — Кто здесь говорит о карте?

— Передай, — попросил я Мартина, протягивая сложенную бумагу.

— Самое интересное, что я знаю, где сейчас Легран, — усмехнулся выглянувший в коридор О’Райли.

— Если немного подумать, я тоже. — Пришедшая мне в голову догадка не имела под собой никаких оснований, но ничем другим объяснить заявление Питера было нельзя. — В тюрьме?

— Верно, — кивнул тот. — Напился и подрался с вышибалой в борделе у Блошиного переулка. Потом пытался покусать прибежавших на крики стражников, так что за решеткой он надолго.

— Когда успел узнать? — прищурился Мартин.

— Сразу мальчишку до капрала Виллиса сгонял. Тот помог по старой памяти.

— Понятно. — «Старая память» бывшего подчиненного О’Райли обходилась мне весьма недешево, но есть вещи, на которых лучше не экономить. — Что еще?

— По Риони — все.

— Маэстро? — повернулся я к Бартоломью, который как раз изучал в увеличительное стекло оставленное каким-то реактивом пятно на карте.

— Тише! — шикнул на меня алхимик. — Потом!

— Расписка выдана корабельному старшине «Касатки» Мэтью Саргу семь месяцев назад.

— По поводу чего расписка?

— Он сдал золотые часы в ломбард на Санта-Косте. — Питер прислонился к стене. — Обычное дело для человека его профессии.

— А он…

— Судя по письмам, морской бродяга.

— Найди Саймона и расспроси об отце. Немедленно! — приказал я. — И потряси всех информаторов по поводу Дирка-старшего.

— А чего его искать? — вздохнул Питер. — Сам всплывет, может быть…

— Выкладывай, — не менее тяжело вздохнул я.

— Парнишка работал писцом в конторе Толстого Анри, у которого склады на Канале. Мать умерла два года назад, с того времени снимал комнату вместе с тремя такими же чернильными душами. Вчера отпросился с работы, сказал — сходить в порт. Будто бы от отца весточка пришла. Больше его никто не видел.

— И не увидит, — подвел итог Мартин.