Будни самогонщика Гоши - 2. Мир и нир

Зато других – множество, хватит на пяток небосводов. Как определить направление на север – не знаю. Вместо полоски Млечного пути видна огромная разноцветная сине-розово-белая спираль. Её называют водоворотом Моуи. Красиво!

- Сын! Ты волнуешься?

- Скорее – тревожусь. Не понимаю, что мне делать. Ты же знаешь! Я не предаю. Не изменяю. Если выступлю на стороне короля – буду воевать. К тому же все стычки, что я здесь пережил, это не война. Кроме, может, нападения степняков. Остальное больше похоже на бандитские разборки.

И то, что я победил в них, означает только, что оказался самым крутым среди криминальных авторитетов. А как действовать в настоящей крупной армии – понятия не имею.

- Разберёшься! – отец положил мне руку на плечо. – В войну гребут разных. И все сражаются… Как-то. Хоть многие погибают, не успев выстрелить ни разу.

- Второй вопрос. Ради чего? Мотив – повоевать ради грабежа – меня не слишком греет. Анты начнут защищаться. В конце концов, это их страна. И нет никакой уверенности, что тамошние хрымы ждут освобождения от армии Каруха.

Убивать защитников родной земли… папа, я не хочу.

- Уверен, что ты примешь правильное решение, сын.

- Какое?

- Сам выберешь. А я расскажу тебе поучительную историю. В годы Второй мировой жил такой судетский немец – Курт Книспель. Воевал. Стал лучшим танковым асом немцев. Оставался, кстати, сравнительно приличным человеком. С понятиями. Однажды напал на конвоира-эсесовца, издевающегося над советским военнопленным. Едва не загремел под трибунал. Но продолжал воевать до весны сорок пятого, пока его «Тигр» не разнесло нашим снарядом.

А ещё был Михаэль Виттман, тоже танковый ас. Прожжённый нацист-эсесовец. Его грохнули союзники во Франции.

Я оставил небо в покое и обернулся к отцу.

- Что ты хочешь этим сказать?

- Оба не изменили присяге. Сохранили верность «Великому Рейху». Вроде бы достойно – хранить верность? А в памяти потомков остались мудаками. Книспель, как бы порядочный, по итогу даже больший мудак, потому что воевал успешнее. Оба служили Гитлеру.

Воплощению зла. Потом был трибунал в Нюрнберге. Он постановил: все, выполнявшие заведомо преступные приказы, – сами преступники. И должны нести ответственность наравне с издавшими эти приказы.

- Папа… Ты путаешь мораль двадцатого века и Средневековья. Здесь негров не линчуют потому, что пока не доросли ещё до линчевания негров. О гуманизме, политкорректности и прочих сложных для понимания вещах даже не слышали.

- Согласен. Но ты, сын, из двадцать первого века.