Будни самогонщика Гоши - 2. Мир и нир

Кроме того, мой враг, выманив меня к Фируху, совершил нечто немыслимое даже по меркам Средневековья. Он сговорился со степняками. Те пригнали более трёх сотен человек, оставшихся после мелиорации на Оранжевой реке – хрымов и третью расу. Выстроили их у лесополосы с верьями и спустили на несчастных каросских волкодавов! Бедолаги, спасаясь от их клыков, хлынули к деревьям…

Читал, что ровно также нацисты во Второй мировой загоняли заключённых из концлагеря на минное поле.

Верьи пресытились, сожрав одномоментно не менее двухсот душ.

Сая закончила и теперь только беззвучно рыдала, уткнувшись в мужа.

Мы стояли около северных ворот. На меня смотрели двести пар глаз. Недоумённо суетился Бобик: почему медлим, хозяин?

А я – не железный. Не научен держать удар, когда в один миг подло забирают абсолютно всё: семью, дом, дело…

И насрать, как выгляжу в глазах окружения. Сполз с Бурёнки, опустился на траву.

Не могу…

А надо.

И я снова в седле.

- Нираг! Бери Саю на своего кхара.

Хоть уже не успеем до темноты.

Впрочем, темно там не было. Горел завод нира. Горела стекольная мастерская. Лесопилка. Дрожжевой заводик – тоже. И над недостроенным постоялым двором со складами, нашим будущим логистическим центром, высоко реял красный петух.

Оставив войско позади, я пригнувшись, а кое-где и ползком, пробирался ближе к замку. На дистанцию поражения Биба.

Убедился: одними его силами не обойтись. Даже если найти и убить главаря. Здесь люди Айюрра, степняки, ещё какая-то банда.

Мои живы… Слава Моуи! И спасибо Бибу, что бы без него делал.

Что любопытно, не пал Форт-Нокс. Стражники закрылись изнутри и не пускают уродов. А перекрыть им вентиляцию или выкурить дымом те не догадались.

Все остальные, державшие оружие, убиты. Или бандитами, приехавшими с купцами, о чём говорила Сая, или степняками.

Тех, к слову, уже нет. Биб уловил кусок разговора. Южные налётчики отправились в Фиррах, где Клай оставил всего десяток воинов. Критически мало! Не удержат.

Судорожно соображая – что предпринять дальше – я на миг утратил бдительность и тут же был наказан. Пара каких-то оборванцев заметила меня. Они заорали «глей! глей», сами понеслись к воротам. Их тотчас закрыли. А на башенку одной из привратных площадок вышел рослый воин. Лицо скрыто забралом.

В руках он держал Моиса. Не как ребёнка, а как лишнего котёнка, которого надо бросить в реку и утопить. Или просто сбросить в ров с крепостной стены.

Моис отчаянно верещал.