Будни самогонщика Гоши - 2. Мир и нир

Хочу, чтобы второй наш сын родился в тишине, нарушаемой лишь изредка – перекличкой часовых на башнях.

А у Клая и Насти появилась дочь. В маму – сероглазая и русоволосая. Если у моего тестя и оставались какие-то сомнения по поводу выбора второй супруги, сейчас они отпали. Он пребывал в эйфории от отцовства. Настя на удивление спокойно отнеслась к материнству. Отказалась кормить грудью. Когда я их навестил, а прошло всего месяц или полтора после родов, застал забавную картину. На лугу у замка тренировались воины Клая.

- Клай! Изменишь ей с какой-нибудь хрымкой, она тебе пару рёбер вынесет.

Он не оценил шутки.

- Знаешь, Гош… Когда мы занимаемся, я никогда не становлюсь против неё. Вдруг впечатает мужа головой в траву? Где окажется авторитет глея?

- И не ударишь в ответ. Жена всё же. Ладно, Клай. С ними легко не бывает. Даже мне с Мюи. Чем ближе роды – тем толще тараканы у неё в голове.

С некоторой неохотой, а он очень консервативен, тесть пошёл на «углубленную интеграцию» наших хозяйств. Рожь – для нира, кхары – для «логистического центра».

Наверно, любой опытный менеджер-логист или экономист из XXI века, если его притащить сюда и дать со всем ознакомиться, тыкал бы пальцем в мои косяки и ржал от пуза. Но я академиев не кончал. Делаю как могу, имея одно преимущество: первенство. И всё у меня получится, если только мой самодельный король не ввергнет страну в новую войну.

При Карахе мир царил десятилетиями. Исключение – мелкие стычки между землевладельцами да наёмными отрядами. Они не в счёт.

Айюрр никак о себе не напоминал. Купцы с запада снова зачастили в Кирах, разведав (или прорубив в лесах) новый путь – минуя центр страны и заставы обоих упрямцев, Айюрра и Маерра. Я не чинил им никаких препятствий. Они только покупали и ничего не предлагали взамен. Причём брали не только нир, оконное стекло и зеркала. Охотно вели торги с купцами, прибывшими из низовий реки.

В планах появился новый пункт по окончании постоялого двора: биржа и склады. Пусть торгуются, пусть хранят товары. Только платят.

Многие изъявили желание осесть здесь, около излучины реки. Отчего же нет? Я озвучил цену земли, но только в аренду на пятьдесят лет. Глейство – моё! А потом – Моиса. Разметил, как станут дома, преображая окрестности замка в городок.

Сомневались. Чесали репу. Потом начали нести серебро за участки.