Будни самогонщика Гоши - 2. Мир и нир

Карух убегал.

Из-за звуков побоища в центре лагеря поднялись, наверное, даже глухие и пьяные вусмерть. В полутьме, едва разгоняемой редкими факелами да звёздами с неба, монарх натыкался на людей, на шатры, на жующих жвачку кхаров.

Я даже сбавил темп. Король приближался к краю лагеря и задыхался. Потом припустил как настоящий спортсмен, потому что между нами появилась крупная чёрная тень. Бобик, паскуда, не усидел в расположении моего отряда и кинулся вперёд.

- Вали его!

Он прыгнул и с лёту грохнул одной лапой по августейшей спине.

Я вернул пистолет в кобуру, ППС закинул за спину. Как угроза они не сработают, королёныш не знает, что это такое, и не испугается.

Вздёрнутый за шиворот, он стал похож на мокрую и грязную ветошь. Я разорвал на нём камзол, содрал амулеты, висевшие на шее.

- Больше его ничто не защищает, хозяин. Можно?

- Не торопись.

Мы возвращались втроём. Я волок вождя нации, прижав кинжал к его горлу. Впереди ступал Бобик.

Ближе к королевскому шатру кароссцы и оставшиеся верными коронованному идиоту рубились против антов и моей дружины.

- Карухушка! Жить хочешь, пусть даже очень недолго? Кричи своим: отставить!

Он больше сипел, чем кричал. Пришлось бить его рукояткой кинжала по балде, чтоб визжал громче.

Схватки прекратились. Ещё минут через двадцать я стоял, сжимая в объятиях высочайшее ничтожество, вокруг столпились уцелевшие бренты и глеи. Нимирх и Фирух выжили, ант, правда, получил болт в предплечье и баюкал перемотанную руку.

Я встряхнул пленника.

- Давай, королёнок. Как договаривались. Громко!

Заикаясь и глотая слова, но вполне явственно, он объявил, что освобождает подданных от клятвы верности и обязательства идти на правый смертный бой в Монкурхе. И примолк. Хотя знал – условие пощады выполнено не полностью.

- Продолжай! – шепнул я ему. – Напомнить текст? Я, Карух, король Мульда и прочая, и прочая, твой дурацкий титул, с этого мига отказываюсь от короны. Пусть нового короля изберёт съезд брентов и глеев королевства.

- Не-е-ет! – он вывернулся и обернулся ко мне лицом. Оно было плаксивым. – Это мой трон! Это моё королевство! И ты, подлый отступник…

Он упал и затих, а внутри меня булькнула проклятая отрыжка Биба."

"Пришлось взять слово самому.

-Его величество померло от стыда и страха, будем так считать. Поутру собираемся и валим домой, пока жители Тейфарра не погнали нас ссаными тряпками.

Никто не возражал.