Между прошлым и будущим 1943-1944 (СИ)

Но тут же был уболтан Иваном, который не слушал, он пытался быстрее сказать радостную новость, всегда шумный и верткий, белобрысый парень недаром носил прозвище Муха, его сестра, невысокая полноватая соломенными волосами и синими глазами, что небо, была степенной и важной павой Гликерией, ну и тяжела на руку, одна завалила мужа своего с лошадью, хоть раненный парень был, но отбивался как лев, но вот, не отбился. А свадебка была – Алексей Евстахевич сладко зажмурился, после войны то пир закатили, свадебку дворовые сыграли, а хранцуз, тьфу, француз и, что за деревней повторять, как его зовут, а Константен Жерар, жену Людмилу учит французскому

- …ну, так вот барин и говрю неужль не подавать свинью, она с гечкой ….

А барыня то с молоком

- Мою жену гречкой и молоком – Опешил Алексей Евстахевич

- Барин да я ж говорю к столу подавать сын то ваш приехал

- Моего сына к столу подавать – Еще больше ошалел Алексей Евстахевич, мозг которого был затуманен настойкой, кажется, перебрал.

– Григорий приехал – Наконец догадался сказать Иван

- Что Иван уболтал батюшку?- В двери появился высокий, коренастый мужчина лет тридцати.

- Григорий!- Обрадовался Алексей Евстахьевич – Иди черт окаянный, – Махнул он рукой на Ивана – сына как никак вижу, сколько не виделись сынок?

- Да уж годка два! – Улыбнулся Григорий Алексеевич

- А дай ка я на тебя посмотрю!- Радостный Алексей Евстахьевич взял за плечи сына и подвел к окну – Возмужал и усы отпустил.

Григорий улыбнулся ему надо сказать отцу что – то важное, но он не решался.

- Жениться пора, пора!- Покачал головой Алексей Евстахевич- Наша соседка …

Григорий кашлянул – Да я как то уже…

- Что? – Не понял Алексей Евстахьевич

- Женат я батюшка!

- За кем? – Опешил Алексей Евтсахевич

- Она была белошвейка Василиса

- Что!- Взрыв был неожиданным, мозг затуманенный настойкой взорвался всеми искрами. Алексей Евстахиевич приказал сыну убираться из дома и больше не появляться на глаза, что он лишает его наследство. Григорий, молча, выслушал отца и молча, вышел сел в коляску и уехал.

А вот Алексея Евстахивича словно подменили, пил без продуху, а потом вдруг стал покупать лошадей, последняя покупка арабский жеребец, «Творожок». Несчастная Людмила Николаевна не знала, что делать, пока Алексей Евстахиевич не слег в постель, и через неделю помер. Людмила Николаевна вызвала сына и упросила его остаться в именьи со своей семьей. Понимая, что матери нелегко, Григорий вернулся с беременной Василисой.