Миг бесконечности. Том 2

Вася, муж сестры, запил с горя, через полгода пьяный под машину угодил. Сестра вскорости слегла, да так и не встала. Ушла следом за Олечкой и мужем. То ли простудилась на кладбище (она туда каждый день ездила), то ли вирус какой подхватила. Доктор позже признавался, что она и не хотела выздоравливать. Не дай Бог кому такое пережить… Ну, а Витюша большой начальник сейчас в Тюмени. Два сына у него, каждый год на могилки в Сеницу наведывается. Мы ведь с сестрой родом из Сеницы.

Мария Ивановна промокнула слезы, сложила платок.

— Так почему ты вспомнила? — подняла она заплаканные глаза.

— Потому что эта история не только вашей семье жизнь поломала, — тяжело вздохнула она. — Вы ничего больше не слышали о том докторе, который оперировал племянницу?

— Нет, не слышала. Его ведь Виктор с отцом едва не убили после похорон. Ну, а потом, когда экспертиза признала, что он вроде и не виноват, просто вычеркнули его из памяти. Явно отец-профессор подкупил московскую комиссию.

— В том-то и дело, Мария Ивановна, что никто никого не подкупал, — задумчиво произнесла Катя.

— Ну, если не отец, так кто другой… За таких всегда есть кому заступиться. А что, ты с ним знакома? — подозрительно посмотрела она на Катю.

— Да. Уже месяца три. Но о том, что мы давно знакомы заочно, узнала лишь сегодня.

— И где он сейчас? Небось, как и его папаша, уже профессор медицины? — съязвила Мария Ивановна.

— Нет, он не вернулся в больницу. Не смог. Хотя до сих пор тоскует по медицине и в душе так и остался доктором. А я вот не могу себе простить, что тогда не разобралась во всем до конца. Порядочный, умный, внимательный к людям человек. Хороший врач получился бы.

— Для меня он все равно был и остается убийцей, — неожиданно категорично заявила Мария Ивановна. — И прощения ему нет. Не в чем тебе себя корить.

— Что вы такое говорите, Мария Ивановна? — возмутилась Катя. — Профессора Ладышева до сих пор вспоминают только добрым словом! Вы неправы.

— Права или не права — не тебе судить. Не дай Бог кому такое пережить. А то, что профессор много гадостей хорошим людям сделал, знаю точно.

— Вы о чем? — непонимающе уставилась на нее Проскурина.