Миг бесконечности. Том 2

Все лето проработала в газете „Городские ведомости“, которую вскоре благополучно закрыли за какие-то нарушения. Итак… Смерть девушки, врачебная ошибка, сын профессора… Вспомнила! Конечно, вспомнила! Умершая была племянницей Марии Ивановны! Это же одна из ее первых статей! Как же была фамилия хирурга? Ну, напрягись! Надо утереть нос этой даме!.. Фамилия еще такая растительная, деревянная… Дубов? Со-снов? Березкин? Нет… Коренев!»

— Фамилия хирурга была Коренев?"

"Стараясь ничем не выдать ликования по случаю очередного триумфа своей феноменальной памяти, Катя пригубила кофе и даже подумала: не достать ли ей сигарету и, вальяжно откинувшись к спинке стула, закурить? Надо как-то поставить эту тетку, посланницу совковых времен, на место.

— Только как это может быть связано с семьей Ладышевых? — все же продолжила она, так как мозг безуспешно попытался увязать в логическую цепочку слова Балай и основную причину, из-за которой Катя и согласилась на встречу.

— А у вас неплохая память, — отдала ей должное Людмила Степановна и чуть приподняла бровь.

 — Тогда вы должны вспомнить и фамилию профессора.

— Конечно, — как одолжение пожала плечами Катя и вдруг замерла.

«Ладышев!» — пронзило ее.

— Вот именно, — следя за ней, насмешливо подтвердила женщина напротив. — Сергей Николаевич Ладышев. И Вадим Сергеевич Коренев приходился ему не кем иным, как единственным сыном. Какое-то время он носил девичью фамилию матери, Нины Георгиевны. Полагаю, вам это не было известно?

— То есть?

Едва справившись с одной задачей, мозговой процессор моментально переключился на другую и стал выстраивать очередную событийную цепочку.

Даже выдал своей хозяйке визуальный ассоциативный ряд в виде спирали ДНК: студентка Евсеева, «Городские ведомости», убитая горем Мария Ивановна, сердобольная брюнетка — преподаватель мединститута, предложившая осветить на страницах газеты вопиющий случай врачебной некомпетентности и наказать виновника, которому покровительствуют высшие медицинские чины. Эта же брюнетка принесла материалы для статьи. Среди звеньев-воспоминаний — ярких, четких, как бы нанизанных друг на друга — промелькнули и второстепенные, не столь важные… Например, то, что Кате тогда так и не удалось поговорить с самим доктором. Как и с его отцом. Родные и коллеги также в лучшем случае отказывались от разговора, в худшем бросали трубку.

— Именно то, о чем вы думаете, — голос Балай звучал убийственно.