Миг бесконечности. Том 2

Так нет, выбрал самую что ни на есть обычную. Пухленькая такая. Мордашка, правда, миловидная.

— Там гормоны, — вставил Вадим.

— Откуда знаешь?

— Догадываюсь. Десять лет с мужем прожила, детей нет. Сам понимаешь.

— Так давай ее к Ольге определим, — тут же воодушевился Саня. — У нее рука легкая! Обследуем, решим, чем помочь.

— Это не мое дело. Сама разберется, — остудил его пыл Вадим.

— Слушай, ты бы отключил этот чертов аппарат! — взмолился Заяц, прислушавшись к неумолкающему треньканью в прихожей.

Вадим молча встал, подошел к телефону, но почему-то не отключил, а выбрал режим «без звука».

— Так, хватит разговоров! Будем пить или нет? — вернулся он к столу.

— Обижаешь! — расплылся в улыбке Андрей. — Как это не пить? В унитаз, что ли, родимую спустим?

— Весело вы тут пожили! И пока для меня многое все еще туманно, — задумавшись, подытожил услышанное Саня. — Ладно, пить так пить. После сами языки развяжете, — глубокомысленно заявил он.

— Не понял…

— Подрастешь до моих тридцати восьми — поймешь! — многозначительно заключил Саня. — Правда, Андрей?

— Не знаю, как-то не почувствовал, — пожал тот плечами. — Ладно, будь!

Три рюмки взметнулись над столом, звякнуло стекло.

— Ребят, а ведь я в феврале женюсь, — неожиданно сообщил Саня. — На Оле. Ксюшу собираюсь официально удочерить. Так что приглашаю на свадьбу.

— О-ба-на! Приехали! — чуть не подавился салатом Заяц. — А я думал, первый объявлю, что подумываю жениться.

— Да мы это уже без объявления поняли!.. — расхохотались друзья.

Поднимаясь по лестнице, Катя услышала, как за дверью ее квартиры надрывается телефон.

«Кто бы это мог быть?» — озадачилась она и ускорила шаг.

Этот номер знали немногие: отец, Потюня, Виталик, Лена с Людмилой да еще пару человек. Тот же Ладышев, к примеру. Стоило о нем вспомнить, как в душе что-то всколыхнулось и засаднило. Но пока поднялась на этаж, пока открыла замки и вошла в прихожую, звонок прекратился.

«И зачем только поехала к нему домой? — зарывшись головой в подушку, Катя продолжила самоедство. — Ведь ясно было как дважды два, что ничем хорошим это не закончится.