Миг бесконечности. Том 2

 — Это не ты от меня, это я от тебя начинаю зависеть. От твоего настроения, от твоих желаний. И, как ни странно, это даже приятно, — добавил он, улыбнувшись. — Короче, чтобы больше я не слышал, что ты якобы мне что-то должна. Если уж на то пошло, ты сделала для меня гораздо больше: помогла принять верное решение. А это стоит куда дороже.

— Какое решение?

— По открытию клиники японской медицины. Вернее, нецелесообразности ее открытия.

— Правда, помогла? Только честно! — недоверчиво посмотрела на него Катя.

— Как на духу! В тот день, когда мы случайно встретились в Москве, я как раз закрыл эту тему.

— С Екатериной Александровной?

— С ней, — кивнул Вадим. — Так что квиты. Теперь давай о серьезном. Попробуй узнать у отца, сколько он должен Проскурину.

— Зачем?

— Если на него не будут давить, то он перестанет давить на тебя. Но для начала надо собрать информацию.

— А если Виталик на самом деле решит продать автомойку? Что тогда? Не могу поверить, что он на такое способен, и все же… Не понимаю, как так можно… Деловая репутация — не пустой звук, а с папой они компаньоны.

— Ошибаешься, — вздохнул Вадим. — С твоим отцом они прежде всего родственники. И если в отношения вклиниваются личные разборки, разводы и прочее, за редким исключением людям удается сохранить лицо, а уж тем более сохранить бизнес. И обычным шантажом здесь дело не заканчивается. Уж поверь мне, насмотрелся.

— Как же теперь быть? — совсем упала духом Катя.

— Я подумаю, чем можно помочь.

— Бывшем, — насупилась она.

— Хочешь не хочешь, но до официального развода он твой муж, — не согласился Вадим. — Боюсь, до того дня не смогу предложить твоему отцу помощь открыто: как любой нормальный мужик, он ее не примет. Так что ты даже не упоминай, откуда деньги взялись. Не успела отдать, вот и все.

— Тогда уж лучше — не взял, — согласилась Катя. — Ты ведь и в самом деле не брал этих денег.

— Ну, в таком разе благодарствую, — улыбнулся Вадим.

— А ты?

— Интуиция подсказывает: лучше мне пока там не показываться. Если у отца был подобный разговор с Проскуриным, тот наверняка упоминал мою фамилию. Как личного врага.