Между двух мужей

 – Это последнее, что еще хранит… Его я… никому…

– Дай сюда, дурочка! Ведь это улика!

– Улика? Нет, нет… Это его последнее письмо!

– Да хоть бы и так – от него же скоро ничего не останется! Дай.

Тетя Мила протянула к Капитолине руку раскрытой ладонью вверх.

Капа посмотрела на скомканный, орошенный бог знает каким литражом слез листок и замотала нечесаной головой. Но затем, загипнотизированная моим непреклонным видом, она медленно опустила моей тете на ладонь бумажный комок и опять рухнула в подушки, закрывшись от нас рукавом вытянутой кофты.

– Получишь его обратно, когда придешь в себя, – пообещала тетя Мила Капитолине, пряча записку в извлеченную из сумочки записную книжку. – И кстати, милая, почему же ты не показала это письмо Курочкину?

– Курочкину?.. Я не знала, что… Это же мое письмо!

– Да, но следователь бы мог отправить его на экспертизу, – заметила я.

– Ох, нет! Потом мне бы его не вернули… а это…

– …последняя вещь, что еще хранит, и так далее, – не очень-то вежливо перебила я.

Честно говоря, Капа с ее нескончаемой однообразной тоской уже начинала вызывать в моей душе чувство, очень похожее на сильнейшее раздражение.

– Капа, мы уходим, у нас дела, – сказала я уже мягче. – А вы постарайтесь наконец прийти в себя! Главное – никому не открывайте дверь, слышите?

– Да…

* * *И вновь мы ехали на дачу – на этот раз мое желание поспать приобрело поистине космические размеры.

Запиликал мой мобильник. Не отрывая глаз от дороги, я нащупала телефон в нагрудном кармане рубашки и поднесла его к уху.

– Да?

– Женька! Привет! – Я узнала голос Пашки.

– Привет, Паш.

– Ну и как продвигаются дела на ниве частного сыска?

– Скрипим потихоньку. Денек, я бы сказала, выдался урожайный.

– Могу подсыпать вам, сударыня, еще кой-каких сведений. Не знаю, правда, как они вам помогут…

– Ты это о чем?

– Да так, пустяки. Я ведь нашел его… Дядю этого, живущего в доме престарелых. Которого твой Вадик-то навещал.

– Ну и что, что?!

Но Пашка умел выдерживать сценические паузы. Я почти воочию увидела, как с преувеличенной скромностью он поправил воротничок рубашки и импозантно провел ладонью по венчику детского пушка на своей лысине.