Между двух мужей

 – Не трогай! Это этюдник Вадима! Тот самый, с моим портретом! Незаконченным…

В воздухе снова запахло рыданиями.

– Все-все, я уже от него отошла, ничего не тронула! – поспешно уверила я Капу и осторожно обогнула злополучный ящик.

– Единственное, что у меня осталось… от него! – всхлипнула Капитолина. – Вадик принес это в первый же день нашего знакомства… Он писал мой портрет…

– Да-да, ты рассказывала.

– Боже мой, боже мой, все, что осталось мне от моего мальчика – какой-то ящик с красками, две палитры, кусок холста и незаконченный портрет! Мой портрет…

– А ты уже видела его? – участливо спросила тетя Мила.

– Нет. Он так и не разрешил мне взглянуть.

– Так давай посмотрим!

– Ох, нет!

– Не бойся, Капа, зачем же так трястись-то? Ну, портрет, пусть незаконченный, – надо же знать, как он видел тебя, тем более что ты сама говоришь, это единственная память о нем!

– Нет, нет… Я боюсь…

– Да чего же, дурочка?!.

С помощью тети Милы я взгромоздила ящик в центр Капиного стола и начала возиться с замками.

Минуту спустя – щелк, щелк! – этюдник уже распахнул свою квадратную крышку, и, сгрудившись у стола, мы принялись рассматривать содержимое его деревянного чрева.

Нижний лоток этюдника действительно занимали баночки-тюбики с красками, палитры, наборы беличьих кистей, тряпка; в отдельном отсеке покоился свернутый в трубочку кусок чистого холста. А к внутренней стороне крышки художник прикрепил начатую картину.

Это в самом деле был Капин портрет, но выбранная художником композиция меня удивила: контуры самого объекта, то есть Капы, были едва намечены несколькими слабыми штришками, к тому же Капитолина занимала на картине очень незначительное место – всего лишь нижний левый угол. На остальном пространстве картины была тщательно выписана обстановка комнаты, в которой все мы сейчас находились: диван, край этажерки со слониками, кусок стены с изображениями лебедей и – особенно крупно – глупый лубок с бравым усатым гусаром на непропорционально маленьком коне.

– Занимательная какая перспектива, – призадумалась тетя Мила, не отводя глаз от незаконченного изображения.

Капитолина вплеснула птичьими ручками и сцепила пальчики у круглого подбородка:

– Боже мой, вы не понимаете! Мальчик искал новые формы…

– Да-да, безусловно. Ты только не волнуйся.