Между двух мужей

А я ведь даже не знал, что она после того раза забеременела! Если бы она хоть раньше меня предупредила, я бы приехал к ней, с больницей помог, врача бы нашел, все устроил. А тут? Испугался я, что эта проныра до вас с Мариночкой доберется, шантажировать тебя начнет. А она так спокойно говорит: если не веришь, что это твоя дочь, я, дескать, на экспертизу согласна. И ничего, мол, мне от тебя не надо, только дочку признай, чтобы в метрике в графе «Отец» прочерка не стояло, да помогай деньгами, пока она не подрастет.

– Верю, – грустно ответила мама.

– Я перед тобой, как перед исповедником, – весь выложился. Ничего не скрыл. И как теперь решишь, так и будет. Будет только так, как ты решишь!

Родители говорили еще долго-долго, а потом Марина услышала, как мама вышла из спальни и осторожно подошла к дивану в гостиной, на который положили голубоглазую Аленку. При тусклом свете ночника женщина долго смотрела на мирно сопевшую девчушку, а потом, поправив на ней одеяло, ушла.

Утром папа, как всегда, ушел на работу, а мама, когда Маринка вошла в кухню, уже кормила довольную Аленку завтраком. Девочка быстро освоилась в новом доме и болтала без умолку, останавливаясь только тогда, когда у нее перед лицом возникала ложка с очередной порцией каши.

– Мариночка, – сказала мама, обернувшись и положив руку на Маринкину голову, – теперь у тебя есть сестра.

– Ага, – только и сказала Марина. Она всегда мечтала о сестренке.

Вот таким образом живчик Аленка и стала полноправным членом семьи Ильинских. У девочки был незлой, уживчивый характер, а семейный доход позволял реализовывать прихоти обеих девочек, так что у них почти не возникало повода для ссор. Петр Назарович считался Аленкиным отцом вполне официально, а Илона оформила над девочкой опекунство. На удочерение она не согласилась.

– У тебя есть еще одна, другая мама, – говорила она Аленке. – Только та мама очень молодая. Когда-нибудь она обязательно захочет тебя увидеть, и ты должна ее помнить.

Девочка улыбалась.

– Это большой грех, Петенька, навсегда лишать мать дочери, даже такую мать, – говорила она уже мужу. – Все может случиться, и Нина эта раскается, захочет поучаствовать в Аленочкином воспитании… надо оставить ей шанс.

– Как хочешь, – пожимал плечами Ильинский.