Между двух мужей

 – Вы кто?

– А вы?

Цепко ухватив этого «кого-то» за воротник, другой рукой я, как шпагу, выхватила из кармана фонарик и щелкнула кнопочкой.

Неизвестная личность зажмурилась от неожиданности, нелепо взмахнула руками – и на пол свалился тюк, который она держала под мышкой. Я перевела лучик фонарика вниз: это был не тюк, а игрушечный медведь. Огромный! Что за черт?!

– Не слепите меня, – прошептала Зоя с досадой. – Уберите ваш фонарь идиотский! Вы же меня узнали.

Еще я успела заметить, что Маринина сиделка полностью оделась для выхода: Зоя была в дешевенькой маечке, джинсовой юбке и с летней бисерной сумочкой в руке, которой она отмахивалась от света.

– Ну и куда вы собрались?

– А тебе какое дело?"

"Столь внезапный и грубый переход на «ты» со стороны пойманной мною дезертирши (ведь она должна была дежурить возле Марины всю ночь!) говорил о том, что разозлилась она страшно.

– Лично мне – никакого, – сказала я, отвечая на ее вопрос. – Но стоило бы кого-нибудь предупредить о том, что ты больше не хочешь работать! И уйти по-человечески – завтра утром, а не бросать Марину посреди ночи.

– Что ты понимаешь? – Зоя вырвалась из моей хватки и подняла с пола свои вещи. Выпрямившись, она зыркнула на меня чересчур близко посаженными глазами и взялась за дверную ручку: – Пусти!

– Да пожалуйста! – Я отошла от нее и снова уселась на свой диванчик. Зоя замерла, повернувшись ко мне спиной и так и не отпустив ручку двери.

И все-таки она вернулась. Потопталась у двери с полминуты, нагнулась, аккуратно посадила у стены медведя и нерешительно приблизилась ко мне:

– Послушай… Ты только не сердись.

Я молчала.

– Ну правда, послушай… тебя как зовут, я забыла? Хорошо, неважно. Я вернусь через час. Ты никому не скажешь?

– Не знаю, – разжала я губы. – Все зависит от того, куда ты направляешься.

– Нет, – испуганно отреклась Зоя от уголовной статьи. – Я не на большую дорогу, я домой, к Славику…

– Что за Славик?

– Да сын он мой!

Постоянно оглядываясь по сторонам, не идет ли кто-нибудь из старшего персонала, долгоносенькая Зоя торопливо прошептала мне свою «страшную» тайну. Оказывается, она жила в двух шагах от больницы и была матерью-одиночкой.