Место под солнцем

Значит, эту странненькую красотку арестовали по подозрению в убийстве! Ничего себе… У Артема даже одышка появилась от возбуждения.

— Слушай, Игорек, пусть мама твоя выведет эту бабульку в садик, мы быстренько поснимаем, это же такой класс! — вопил он в трубку. — Давай прямо завтра с утра!

— Ты совсем свихнулся? Надо следователю сообщить или связаться с оперативниками, которые занимаются убийством. Я тебе потому и позвонил, что ты наверняка успел разнюхать, кто ведет следствие. Время дорого. Старуха может все забыть.

Ей начали колоть психотропные препараты. А для девчонки это, возможно, последний шанс. Наверняка там очень серьезные улики, если задержали по подозрению, а не просто подписку взяли. Кто ей поможет, когда, кроме сумасшедшей старухи, у нее никаких родственников?

— Если сразу отдать эту феньку ментам, это тоже ничего не даст. Они нас к бабке близко не подпустят. Давай сначала поснимаем, а потом уж… — Нет, я сказал! Не хочешь мне помочь — не надо. Сам разберусь.

— Тебе помочь? — нервно хохотнул Сиволап.

 — Тебе лично это на хрена? Что ты с этого будешь иметь? Ты не понимаешь, можно надыбить такой эксклюзив, такой… — Не понимаю. И не хочу ничего дыбить. Девчонку засудят, бабка сгниет в больнице.

— А тебе-то что? Ты же ни эту Ольгу, ни ее бабку в глаза не видел. Ну кто они тебе? Родственники? Ты пойми, дурья башка, для следствия это все равно ноль без палочки, бабка-то сумасшедшая, кому нужны ее показания? Ты, тимуровец хренов, своим пионерским энтузиазмом ни фига не добьешься, а мне кислород перекроешь.

Я уже столько времени на это дело убил… Между прочим, если бы не ты, я бы выдоил кое-что из того бомжа и Орлову бы поймал. Как чувствовал, надо было Смальцева с собой брать! С тобой свяжешься… — Вот и работай со своим Смальцевым, — рявкнул Игорь, — а мне это дерьмо надоело!

Он бросил трубку, громко выругался, закурил. Он знал: завтра уже пожалеет, что опять поссорился с Сиволапом, благородство — вещь бесплатная, а жить на что-то надо.

Игорь сам не понимал толком, почему так завелся. Наверное, взыграло врожденное чувство справедливости и обыкновенная жалость. Корнееву, в отличие от большинства его коллег и вообще от большинства нормальных людей, было не все равно, что какую-то совершенно незнакомую ему лично девушку Ольгу обвиняют в убийстве и что какая-то совершенно незнакомая ему лично сумасшедшая старуха проведет короткий остаток жизни не дома, а в психушке.