Место под солнцем

Да и не идет тебе. — Света насмешливо, оценивающе оглядела Маргошу с ног до головы.

— У меня такой стиль. — Маргоша вскинула голову, тряхнула роскошной ярко-рыжей гривой.

— Сапоги без подметок — это тоже стиль? — жестко, уже без всякой усмешки спросила Света.

Маргоша пожалела, что обратилась к ней с просьбой. Она могла попросить взаймы у многих, но приличные сапоги стоили не меньше трехсот. Ни у кого таких денег с собой не было. А купить надо сегодня.

Она уже прикинула, что месяца за два соберет деньги частями, перезаймет, кое-что вытянет из отца, еще немного подкинут бабка с дедом, а потом стипендия… В общем, месяца через два она сумеет вернуть долг.

Но эти два месяца надо в чем-то ходить. Не в тапочках же, в самом деле! А для Светки такая сумма вообще не деньги.

Зарплата у гримерши немногим больше студенческой стипендии. В театре и в училище знали, что Света окончила курсы массажа, подрабатывает, разминая телеса стареющим актерам и актрисам. Но это тоже не ахти какие деньги. Между тем одна только юбка из дымчатой лайки, обтягивающая тугие Светины бедра, стоила примерно десять стипендий.

И прочее — сапоги, песцовая шуба, камни в ушах и на пальцах, запах каких-то немыслимых духов — все вопило о больших, серьезных деньгах."

"Света была старше Маргоши лет на десять. Высокая, полноватая, с большой грудью. Прямые, совсем светлые, не густые, но блестящие ухоженные волосы подстрижены идеально ровным каре. Лицо грубоватое, беспородное, в общем — никакое. Толстый плоский нос, чуть оплывший подбородок, плавно переходящий в молочно-белую полную шею.

Только рот можно назвать красивым — чувственный, мягко-подвижный, он жил как бы сам по себе, улыбался, обнажая мелкие ровные ярко-белые зубки, чуть вытягивался вперед, выпуская табачный дым, сжимался в презрительно-недоуменной гримаске. Маргоша давно заметила: когда разговариваешь со Светой, невольно смотришь не в маленькие светло-карие глаза, которые ничего не выражают, а на рот.

— Я тебе верну через месяц.

Ну, через два — как максимум, — быстро произнесла Маргоша.

— Конечно, вернешь, солнце мое, — полные губы мягко усмехнулись, — не переживай, вот тебе пятьсот. — Щелкнул замочек элегантной дорогой сумки, выплыл бумажник, холеная белая рука протянула Маргоше купюры.

— Светка, спасибо, век не забуду! — засияла Маргоша и чмокнула гримершу в полную нежную щеку, но тут же спохватилась:

— Пятьсот это много, мне нужно только триста.

— Ладно, зайчик, не прибедняйся.